Интервью с Лиэмом Хаулеттом от Tim Noakes. (24.02.09)
Лиам Хоулет. Повелитель танца.
За прошедшие 18 лет, с момента, как Лиам подписал контракт от имени THE PRODIGY, продюссер родом из Эссекса продал 16 миллионов записей, превратил мультяшного кота в икону рэйва, побывал в космосе и вернулся назад, сжёг к чертям чарты по всему миру, и просмэкал больше сук, чем Снуп Догги-Дог и Айс-Ти вместе взятые. Сейчас ему 37 и он готов «раскрыть» ИМД, пятый альбом группы, обсудить его самые крутые биты, послать нахер моду и объяснить, почему он всё еще хочет засунуть в зад Бисти бойс и Джину Симнонсу ногу по колено.
ТИМ: Кто вы?
Ли: Ви а зэ ПРОДИДЖЭ! Нам 20 лет.
ТИМ: Что ты делал вчера?
Ли: Я отвёз моих отроков в школу. Я горжусь собой, потому что это именно так. Причем, я внёс имена восьми учителей в список гостей на предсоящий гиг в Брикстоне, и через день ко мне подошел один из них и сказал — «Теперь я буду смотреть на Вас совсем с другой стороны», потому что она никогда не видела , как бомбят ПРОДИДЖЫ вживую. Это было довольно забавно. Я думаю, что плата за обучение теперь будет ниже.
ТИМ: Итак, прошло 18 лет с тех пор, как Вы подписали контракт. Как Вы изменились?
Ли: Твою ж мать!!! Моей дочке 16! Это всё немного странно. Честно, я не чувствую себя по-другому. Я не стал болле мягким по характеру. Я стал немного злее. Всё как-то активизировалось.
ТИМ: Вы много вспоминаете (переосмысливаете???) ?
Ли: Нет. У меня действительно хреновая память. Когда я думаю о том, как мы добились этого, я просто в шокэ, это сумашествие. Я помню, как писал хип-хоп мелодии и потом мой кореш отвёл меня на рэйв-тусу. После этого я рассказал всем своим друзьям, как там было ох№нно, и они все называли меня дрочером. Позже я полностью повернулся к хип-хопу спиной, потому что это было не моё. В хип-хопе просто не хватало веселья. Всё было зашибись в Эссексе, но как только мы отважились на Лондон, нас «нае%№ли». Один раз мы с корешем пошли на гиг в Вествэй, где все наши деньги украли. Мне было 15, а ему 16, и я просто подумал — ну нахер!
ТИМ: Тем не менее, хаус и техно это что-то другое.
Ли: Наркота и кислота просто сорвали мне башню. Внезапно я стал ходить слушать музыку, у которой тоже были биты, просто она была немного быстрее. Это не значит, что я вот так внезапно пересал слушать жизнерадостную хаус-музыку. Она была чем-то схожа с такими вещами, как у Биг Дэдди Кейна, поэтому я мог писать свою собственную музыку, как у него, только увеличивая темп.
ТИМ:Вы создавали такие лихорадочные биты, чтобы те соответствовали вашему сердечному ритму? 
Ли: Я думаю, что мы так ху№%или до того, как создали группу, потом ху%чилово немного утихомирилось и в итоге «группа взяла верх над нами». Мы поняли, что ни один из нас уже не может выйти на сцену и жечь ниподецки. Мы стали реже употреблять наркоту. 89-ые и 90-ые были года моего ухода из рэйва. Всё это было галимое употребление экстэзи, кислоты и прочей херни. После этого я немного успокоился, я всегда был заядлым курильщиком травы. Всё это и привело к Экспе, он отражает всё то, что происходило в музыке в те времена.
ТИМ:Некоторые вещи, которые вы носили были ужасны.
Ли:Я не могу с вами не согласиться. Мы несём ответственность, за всё то дерьмецо что носили. Мы можем посмеяться над этим сеёчас, что мы собсно и делам.
ТИМ:Кто был дизайнером всеё этой хери?
Ли: МЫ! Некого винить за это, если бы было кого винить, то он бы уже давно был отправлен на пенсию. Мы всё делали сами.
ТИМ:И как-же, всётаки, парни в хреновых костюмах завоевали мир?
Ли:Всё чего мы хотели, это тупо ходить на вечеринки, на которые ходили, когда были ацкими рэйверами. Если б надо было бомбить на Рэйндэнсе, то почему бы и нет, без базара. Рэйндэнс был тиничный Восточно-Лондонский рейв, на котором выступали самые крутые диджеи, но к тому времени мы уже выпустили Чарли и уже успели отыграть перед 15000-ой толпой. Это было что-то типо того, что мы прошли первый этап группы. Но, когда рэйв скопытился, мы попали на второй этап и «сбросили костюмы». СЛАВА ТЕБЕ ГОСПОДИ! мы стали совсем другой группой. Мы буквально начали жизнь заного, уселись в фургончик транзит и начали колесить по Англии без лавэ. Мы выступали в коледжах и университетах. Это было рождение новой группы. Это было весело и увлекательно.
ТИМ:Вы упомянули Чарли. Скольким вы обязаны своей карьерой коту ?
Ли:Я ему достаточно «заплатил». Я был конченым торчком, когда написал это дерьмо. Я сделал этот трек для того, чтобы слушать в своей тачке. После целой ночи тусовок, мы бы просто вырубились, поэтому я включал его своим корешам и наблюдал за их улыбками в зеркало заднего вида. Это их заводило. Америкосы пытались найти какой-то смысл в этом треке. У них ничего не получилось, т.к. они тупо не знали, кто такой Чарли. Допёрли они только после 3-его альбома. Сука загадчно.
ТИМ:Радио 1 недавно поставило Jilted Generation целиком и провозгласило этот альбом шедевром. Вы согласны с этим ?
Ли:Я не слушал этот альбом целиком с тех пор, как написал его. однажды, когда они играли Джылтед, я его решил послушать и даже еб№нул крюк, только для того, чтобы послушать альбом полностью. Я просто шокэ, как давно это было. На нём есть биты, которые я уже не помню, как сделал. Не ну, конечно, сочинил их я, но я не помню, как я родил этот саунд. Это была реакция на всё что происходило вокруг нас. Темпы треков становились всё быстрее и быстрее и я подумал, да пошло всё фпифду, сделаю всё наоборот — понижу темп, так появился Пойсон, который был хип-хоп треком. Ноу гуд был реакцией на всю эту Евро херь. Это очень злой альбом.
ТИМ:С годами вы стали более мягким?
Ли:Нее. Мне было 25, когда я написал этот альбом и я понятия не имею, че со мной происходит, но я всё такой-же злой. Я доволен всем, как оно есть, но я не могу сказать вам, что меня действительно вымораживает. Просто я такой с первого дня своей жизни. Я просто зол на то, что происходит вокруг меня. Хотя, я думаю, что если кто-то бы просканил мою голову, он бы сказал, что я понастоящему счастлив.
ТИМ:Большинство ваших песен стали одними из отличительных черт 90ых. Вы считаете это проклятием или благославением? 
Ли:Это точно благославение. Лучше что-то сделать и жалеть об этом, чем не сделать и жалеть о том, мто ты это не сделал. Но я думаю, что нас упустили из виду из-за херни типа Блюр против Оазиса. Мы всегда были больше андерграундом. Мы не были вовлечены во всё что было связанно с Бритпопом, что было хорошо, ведь мы занимались чем-то другим.
ТИМ:И всё-таки вы посрались с Бисти бойсами на Ридинге в 1998.
Ли:ООда! Не забывайте, что я был фанатом этих чуваков. Я вырос на Ill Communication и до сих пор думаю, что эта вещь афигенна! Но за день до Ридинга я сидел дома и тут мне позвонил Ad-Rock. Разговор начался дружелюбно, но потом он заявил — «мы думаем, что вам не стоит играть самбу». И тут я покраснел от злости. Кто ты такой, мать твою, чтоб звонить мне домой и указывать мне какие песни не играть?! И ты как никак в моей стране. Я сказал что-то типо «Ладно чувак, до завтра». Я был готов к еб%шилову. Позже, до гига, ко мне подошел Mike D, он пытался мне рассказать одну историю, про то как его знакомую смэкнули и я ему ответил — «разве вы сами не пели про несовершенно летних девиц на своём первом альбоме? Но я же не звонил вам по этому поводу.» Каждый имеет право оставаться при своём мнении, но бля не надо мне звонить и говорить о том, чтобы я не играл собственную песню". Они доказали тем самым, что они уже были слишком стары, чтобы находиться на одной сцене с нами.
ТИМ:Последствия этого трека и Фаирстартера тебя не выбесило?
Ли:Да это всё фигня, просто пару старушенций возмущались, что Киф выглядит пугающе. А на счет самбы, мы подумали, что раз песню так воспринимают, то нам надо сделать самый злой видос, что мы и сделали.
ТИМ:Вы не так много всего делаете в клипах.
Ли:Всё что могу сделать, тупо стоять. Хотя я фотогиеничный. Это всё что я делаю, хотя в ноу гуд я махал кувалдой и снял майку и в Вуду пипл нам приходилось бежать вниз по склону, кишащему пауками, в Ст.Люсии. Это было немного безумно.
ТИМ:Каково себя ощущать, когда твой альбом занял первые места в 26 странах?
Ли:Я чувстовал, что я Боно. Я не брал всё это в голову. Самое важное было для нас это выступать в этих странах. Затем концерты стали настолько важны для нас, что я перестал писать музыку. Было невозможно держать всё под контролем, поэтому я был реально взбешен и в 2000 сам себе сказал, что надо это прекратить, я больше не могу этим заниматься, вы меня все за№бали, увидимся позже! И я остановился. Когда я вернулся «с дороги», я не был готов отправиться в студию и это была странная ситуация. Я не хотел делать ФЭТ №2, поэтому я послал звукозаписывающую компанию нахер.
ТИМ:Вам нравяться соло альбомы Кифа и Макса?
Ли:Я не базарил с Кифом год, пока делал АОНО. У меня никогда не было проблем с Максом, только с Кифом. Была небольшая параноя и происходило регулярное употребление наркоты, но я знал, что должен получиться битовый альбом. На самом деле он освободил мой разум. Я знал, что это будет большой альбом, но это был процесс, через который мы должны были пройти. Для некоторых людей этот альбом большая путаница, но я реально получил удовольствие делая его.
ТИМ:Почему вы тупо не стали продюссером?
Ли:Мадонна хотело, чтобы мы замутили ей альбом, потому что мы были привязанны к её лэйблу, ну нах,я не хотел этим заниматься. Таже херь с Ю2 и Дэйвидо Боуи. Они не особо много значили для меня, когда я был молодым. Если б Тэри Халл пришол бы ко мне и попросил сделать что-то на подобии вышесказанного, то яб не отказался. Боуи странный парень, хотя сейчас, он значит для меня больше, чем тогда. Я не сожалею о том,что я делал раньше.
ТИМ:Кто сделал самый хреновый кавер на Фаирстартера?
Ли:Джин Симмонс. Он ужасен. Он тупо скопировали музыку, бит за битом. Можете залесть на ютюб и заценить видос. Шутка. Моя женушка — большая фанатка группы КИСС и я был более восторжен тем, что рассказываю ей об этом, чем тем, что он делает кавер на фаирстартера. Она мне грит — «Да ты стебешься надо мной, он тру фаирстартер!» Я грю — «Да не тупи ты, он никогда не сможет переплюнуть нас!» . Когда мы смотрели клип она сказала — «Ну и дерьмище».
ТИМ:Вы употребляете до сих пор ?
Ли:Киф всё забросил, он не пьёт и всё такое. Он слишком много всего перебрал. Это было просто смешно — он не мог выдержать пяти дней, и видеть, как люди смотрят на него, что бы там нибыло. Просто пипец. Он должен был всё это прекратить.
ТИМ:Вы чувствуете себя старым в этом бизнесе?
Ли:Это как-то странно. Я смотрю на другие группы, такие как примал скрим. Мне нравится примал скрим, но по сравнению с ними я молод. Я не чувствую себя старым. Я просто делаю то, что у меня получается. Мы еб%ли время.
ТИМ:Одня из ваших новых песен — Варриорс дэнс, попахивает олдскулом. Вы специально метили на саунд джылтеда ?
Ли:Я не хочу, чтобы кто-то считал этот альбом ретро-альбомом, вебь он не является таковым. Мы реально довольны тем, что мы сочинили что-то, что возвращает нас в те времена, когда продиджы только зарождались, без ощущения, что мы тупо переделываем старые идеи. В этом треке есть олд скул сэмпл группы Тру Фэйт. Когда я хожу в муз. магазин, то встречаю этот сэмпл в большом количестве треков. Это время было плодовитое для меня, вплане написания музыки. За последние два года я написал больше треков, чем за последние 10 лет. Х№й знает, что со мной случилось.
ТИМ:Вы сказали, что фаирстартер установил новый стандарт в британской музыке. Как считаете, вы еще способны на такое ?
Ли:Да, группа имеет отношение к этому делу, как никогда раньше. Если Блюр могут вернуться без всяких новых мелодий и тупо попасть на обложки журналов, то я готов буду забраться на голову Дэймона Альбранса, чтобы попасть на обложку. У меня миссия, мы не собираемся быть проигнорированными. Нас должны оберегать, как достояние нации, т.к. вокруг нас не так много групп, похожих на нас. Таже фигня с Оазисом. Они в респекте, они его заслуживают. Может это всё бред в моей голове, но я считаю, что нас должны почитать как The Specials, Oasis, и The Sex Pistols.
ТИМ:Вы выуживали что-то типо рыцарского звания ?
Ли:Не. я в этом не заинтересован. Просто нам нужен респект.
(5.00 / 9)
Loading ...Интервью Кита Флинта для TimesOnline.co.uk
Кит Флинт из The Prodigy рассказывает о своей борьбе с пагубными пристрастиями и обретении покоя.
15 августа 2009
Солист The Prodigy, которому скоро исполнится 40 лет, рассказывает о том, как боролся с пагубными пристрастиями и нашёл покой в провинциальном Эссексе.
Со своими татуировками, пирсингом в носу и сценическим имиджем маньяка, в 90 годы Кит Флинт был известен как «самый пугающий человек в мире музыки», но при личном общении оказалось, что он исключительно добрый и спокойный человек с безупречными манерами. Хотя он и ругается как сапожник, но когда скажет что кто-то (часто он сам) ведет себя как подонок, то скорее извиняется, прежде чем произнести это ругательство снова.
Когда мы встретились с Флинтом на Портобелло Роуд в Ноттинг Хилл в Западном Лондоне, чтобы выпить бутылку газированной воды и съесть чашу фруктов, он сразу же понял, что я не «рок-журналист». Я пытался – о, как я пытался – послушать новый альбом The Prodigy, Invaders Must Die. Но Флинт слишком заинтересован другими вещами, чтобы спрашивать моё мнение.
Вместо этого мы говорим о его доме эпохи Тюдоров в Эссексе – предмете его гордости. Флинт беспокоится, что, так как он родом из Эссекса, то читатели сразу подумают, что его дом, расположенный на 10 акрах (4 гектарах) земли – всего лишь подражание стилю Tudor Barratt, но на самом деле его дом является зарегистрированной исторической ценностью недалеко от деревеньки Фельстед, с часовней на крыше. Деревня Фельстед упоминается в книге Domesday Book, а в доме Флинта даже собирались солдаты армии Оливера Кромвелла. Флинт купил практически разрушенный дом и тщательно восстановил его из руин.
Он также купил дорогу на улице в Бристоле, чтобы взять оттуда подходящие к стилю его дома камни мостовой и замостить себе дорогу перед домом именно этими камнями. После этого он выискал фарфоровые туалеты 19 века и подходящие к ним раковины, чтобы создать подходящую обстановку в ванной комнате. «Говорить об этом очень скучно и не «рок-н-ролльно», но я действительно люблю свой дом» — обясняет Флинт, как бы извиняясь. «Я продал камни с мостовой, которые мне не понадобились. Я из Эссекса, как ты знаешь, поэтому я всегда готов искать выгодную сделку».
Когда Флинт не в туре с группой, то тогда он у себя дома, со своими шестью собаками, которые гуляют по его огромному земельному владению. Собаки – это важная деталь, так как Флинт сказал, что собаки – это главная причина, почему он не покончил с собой, когда дела его были плохи.
В 90е годы The Prodigy были гигантами, их альбом The Fat of the Land стал дважды платиновым. Группа продала более 17 миллионов дисков по всему миру, и, в отличие от других британских групп 90х годов, таких как Оаsis, они завоевали и американский рынок. После некоторого пассивного периода, наступившего с приходом нового тысячелетия, новый альбом Invaders Must Die продается по всему миру и интерес к нему подогрет недавним блестящим выступлением на Glastonbury. В 90е годы родители беспокоились за своих детей, пропадающих в танцевальных клубах, где они принимали Экстази и танцевали под самые скандально известные песни The Prodigy Smack my Bitch Up и Firestarter. Очень трудно сопоставить это всё с человеком, который сейчас спокойно сидит передо мной.
У Флинта и сейчас есть татуировки и пирсинг в носу, но теперь он всегда трезв и в эти дни его скорее всего можно застать в спортзале, где он занимается боксом или практикует бразильский джиу-джитсу. Он больше не пропадает где-то, выкладывая дорожку кокаина.
Когда группа переживала не лучшие времена, то были моменты, когда многие друзья Флинта не верили, что он доживет до своего сорокалетнего юбилея, который у него в следующем месяце. Поначалу Флинт не хочет говорить об этом периоде своей жизни, потому что, как он выразился, его пережитый «ад в алкоголе и наркотиках» — это унизительно, а он не хочет, чтобы его жалели.
В Эссексе Флинт получил жесткое воспитание. Он больше не разговаривает со своим отцом. Флинт был смышлёным мальчишкой с тяжелой дислексией, и когда у него начались проблемы в школе, его отправили к психологам, чтобы они разобрались с его проблемами, но психологи оказались бессильны ему помочь. «У меня всегда были так называемые психические проблемы. Я ужасно саморазрушителен» — говорит Флинт.
В юности Флинт долгое время проводил, закрывшись в комнате, там он слушал Jam и бился головой об стену. До того, как ему предложили присоединиться к группе The Prodigy, сначала в качестве танцора на сцене, а затем и в качестве вокалиста, он работал кровельщиком в Брейнтри.
Ранние годы своей жизни Флинт прожил в ненависти к отцу, но когда к The Prodigy пришла слава, он принял решение, что не будет больше тратить свою эмоциональную энергию на вражду со своим отцом, поэтому он просто вычеркнул отца из своей жизни.
Он начал принимать наркотики и развлекаться с девушками, которые так и липли к ребятам из группы. Но в те времена основным кайфом для Флинта был выход на сцену. Когда группа пришла в упадок, для Флинта это было «смерти подобно». «Понимаешь, группа для меня – это всё, это единственная вещь, из-за чего я собой по-настоящему горжусь».
Чтобы отвлечься, Флинт купил себе Феррари, и потом ему было очень стыдно, когда он узнал, что амортизационная потеря стоимости машины составила 60 000 фунтов – а это больше, чем его дед заработал за всю свою жизнь. «Я погрузился в наркотики, кокаин, марихуану, много пил. Это сделало меня замкнутым, скучным и ограниченным человеком.»
Но еще большей проблемой была его зависимость от лекарственных препаратов. «Я мог выкладывать ряды таблеток и есть и есть их, теряя им счет, пока в конце концов не забывался». Я спрашиваю Флинта, были ли у него мысли о самоубийстве. «Я думаю были. Но чтобы убить себя, нужно много смелости. А я был трусом.» И когда наш разговор угрожает стать слишком уж мрачным, Флинт говорит, что на самом деле никогда бы не покончил с собой, потому что его собаки никогда бы это ему не простили.
Теперь жизнь его вышла из той темной бездны, и отчасти это благодаря его большой удаче, как говорит Флинт, — благодаря тому, что он встретил «красивую, чертовски крутую» японку-диджея, которая крутила диски в Токио под псевдонимом Super Megabitch, и которая теперь предпочитает, чтобы ее называли ее настоящим именем – Маюми. «Мы были в туре и она просто вошла в комнату, где мы сидели – и, ну ты знаешь как это бывает – я потерял дар речи, я был ошеломлен. Время наркотиков и тусовок для меня закончилось. Да, мы все любим развлекаться, но я уже устал от этого.» Скоро они стали парой и три года назад поженились в Фельстеде – так Флинт нашел кого любить кроме The Prodigy. „Не сказать, что мы планируем детей. Но и не скажу, что мы их не планируем» — загадочно произносит Флинт. За время брака Флинт завязал с наркотиками, сигаретами и алкоголем. И только в одном увлечении Маюми поддерживает Флинта – в его увлечении мотоциклами. Часто на выходных они отправляются в поездку по Европе, чтобы посетить мото-гранпри. «Мы садимся в один из наших Рейндж Роверов, планируем маршрут, останавливаемся в отелях по пути, и чувствуем себя беззаботно».
Также они могут остаться дома и исследовать уголки провинциального Эссекса. «Мы любим устраивать пикники с сэндвичами, ездить вдоль зеленых аллей. Моя жена любит дом, собак и животных, которые нас окружают, оленя или лису, которые приходят и любопытно просовывают голову сквозь забор».
Либо они развлекают друзей, которые по большей части их соседи и не имеют ничего общего с миром музыки. Флинт делает пробежки или берет собак с собой на прогулку, катаясь на горном велосипеде. Он признает, что «жжет много бензина» на своих машинах и мотоциклах, но отмечает, что зато он посадил 80 местных деревьев в своем имении и сделал полмили живой изгороди. Теперь его выходые больше напоминают жизнь провинциального человека (хоть и с пирсингом на лице), чем рок-звезды.
Флинт подчеркивает, что безумно любит группу и музыку, которую они создают, но он не воспринимает себя, или свое «искусство», слишком серьезно. Тот факт, что в следующем месяце ему исполнится 40 лет, не внушает Флинту страха. В настоящее время он бодр и подтянут и чувствует себя лучше, чем когда бы то ни было.
«Я побывал во всех уголках земного шара, я уже успел сделать больше, чем многие люди могли бы только мечтать». Но Флинт не собирается сбавлять обороты и он не против отжигать даже когда он разменяет шестой десяток, как например Rolling Stones и другие стареющие рокеры. «Но это не дожно превращаться в пантомиму» — резко отмечает Флинт.
Анкета:
Город или деревня?
ДЕРЕВНЯ
Корнволл (в Англии) или Карибы?
КОРНВОЛЛ
Английский завтрак или фруктовый салат?
АНГЛИЙСКИЙ ЗАВТРАК
Сова или жаворонок?
СОВА. ОДНАЖДЫ В ДЕТСТВЕ Я СПАС ЕЕ, И ТЕПЕРЬ МНЕ ВЕЗДЕ ПОМОГАЕТ УДАЧА
Воздушные виды спорта и спортзал?
СПОРТЗАЛ
Пиво или вино
НИЧЕГО.
Виниловый диск или цифровой?
ВИНИЛ
Выключаешь или включаешь мобилу на выходные?
ВЫКЛЮЧАЮ
Джинсы или костюм?
ДЖИНСЫ
Кино или театр?
Я ВИДЕЛ GRAN TORINO МЕЛЬКОМ.
Обычный чай или кофе Латте?
ЧАЙ
Концерт на открытом воздухе или закрытое помещение?
ЗАКРЫТОЕ ПОМЕЩЕНИЕ
Компьютерная игра или настольная?
НАСТОЛЬНАЯ
Книга или DVD?
ЗАКАЧАЛ СЕБЕ ПАРУ АУДИОКНИГ НА IPOD
Перевод www.theprodigy.ru
(5.00 / 4) Loading ...Бешеный: Интервью с Китом Флинтом (19.06.09)
Кит Флинт подавился орехом. «Чёрт побери!» — ругается Кит, «Это, должно быть, от удивления, что мы переплюнули U2 по продажам». Мы обсуждаем головокружительный успех альбома „Invaders must die“, который сметается с полок магазинов в три раза быстрее альбома U2 „No Line On The Horizon”.
"Ты знаешь, я бы на это и внимания бы не обратил» — говорит Флинт, громко и старательно откашлявшись. «Один из ребят со звукозаписывающей компании сообщил мне недавно [о хороших продажах]. Люди, занимающиеся «административной» стороной дела, видят статистику продаж и радуются. А для меня, честно и на полном серьезе, это не имеет значения.»
Я был предупреждён насчет Флинта. Мол, что он непростой собеседник — известный тем, что он опрокидывает столы на репортёров и атакует их вопросами об альбоме, который группа раскручивает на данный момент. «Обязательно убедись в том, что ты прослушал их запись!» — неоднократно умолял меня не один PR-cпециалист. Более того, менеджмент Флинта сообщил, что мы ни в коем случае не должны спрашивать Флинта о его личной жизни – это связано с наркоманском кутежом Флинта в прошлом году, о котором много писали в газетах и который, по сообщениям газет, закончился бегом певца по родному городу Брейнтри в Эссексе в обнаженном виде.
Но, как оказалось, Флинт... если и не то, чтобы любезный (его голос жутко напоминает то рычание футбольного хулигана, которое мы слышим в Firestarter), но он уж точно не чудовище, набрасывающееся на журналистов. Да, и он рад поболтать о его «личных» делах, наркотиках и прочем.
«Как уже известно, в первые пять месяцев записи [Invaders Must Die] cитуация немного вышла из под контроля» — говорит он. «Парни в студии были вне себя от радости того, что снова записывают альбом. Я думаю, мы просто тащились от этого. И я наслаждался свободой, совсем немножко.»
Но существует такое понятие, как слишком много свободы. Жуткая попойка в Эссексе была последней каплей – с тех пор Флинт не пьет. «Я лично – ничего не употребляю в настоящее время. Скорее из необходимости, чем по собственному желанию. Что касается именно наркотиков – я говорю за себя – я не принимаю их сейчас. Я делаю своего рода паузу, чтобы быть в отличной форме во время тура. Это важнее тысячи ночей, которые я бесцельно провёл».
Со своим жестким битом и атмосферой надвигающейся опасности, Invaders Must Die во всём отражает истинных Prodigy, кроме одной вещи: он не вызывает никаких споров. Как далеко ушла группа от тех дней, когда Smack My Bitch Up возмутила высоконравственное общество, когда Baby's Got A Temper, со своим «ироничным» намеком на наркотик рогипнол поставила Флинта на линию огня со стороны организаций по защите прав женщин.
«Самое грустное то, что в результате всего этого у нас всегда «включена» противоречивость» — говорит вокалист «Мы все время собираемся покончить с этим». Мы на самом деле очень устали от этих споров. Давайте скажем честно – любой ребенок может сегодня нажать кнопку в ноутбуке и увидеть, послушать или прочитать что угодно. И я действительно имею ввиду – всё что угодно. Поэтому фраза «smack my bitch up» в песне – уже никогда не будет скандальной.»
Последние годы были для The Prodigy неспокойными. В начале этого десятилетия казалось, что группа движется к своем неминуемому распаду. После всемирного успеха The Fat of the Land в 1996 году эти безумные монстры не только создали новый жанр музыки (названный техно-металл), но также благодаря трекам Smack My Bitch Up и Firestarter ребята стали международными супер-героями танцевальной музыки, они осуществили творческий прорыв. Но отношения между ребятами стали рушиться: Лиам Хоулетт, главное звено всей группы, по всей видимости находился в творческом ступоре, но остальные участники группы торопили его вернуться в студию.
«Это сложная тема. Для неё нужно отдельное интервью» — говорит Флинт «Я и [вокалист/танцор] Максим давили на Лиама, чтобы он вернулся в студию. А он не был к этому готов. Поэтому я начал сам писать кое-что для Prodigy, что потом стало материалом для моего соло-проекта. А потом, когда работа уже кипела, Лиам вдруг заявил «Ок, я готов». И всё это при ограниченном общении между нами и при том, что определенные люди действительно ничего не делали для того, чтобы уладить эту ситуацию, да, это были плохие времена.»
С другой стороны, группа хотя бы продолжала давать концерты – плюс ко всему, к ребятам проявляла симпатию Мадонна (она в итоге подписала с Prodigy контракт на сотрудничество с её звукозаписывающей компанией Maverick Label в США). «Надо отдать должное Мадонне – когда ей была нужна группа The Prodigy, она не отправила к нам своего представителя, дирижируя издалека». – говорит Флинт «Она приехала в офис и сказала «Я хочу Prodigy». За это я её уважаю. Она приходила на многие из наших шоу в Штатах – и она не появлялась с огромной свитой и с охраной с таким видом «Дайте дорогу Мадонне, королеве поп-музыки». Она вела себя как обычный человек. Я должен это признать».
Между тем, обстановка в группе накалялась. Самый худший момент настал, когда Хоулетт собрал весь материал, который записывался после альбома The Fat Of The Land, и заявил остальным участникам группы, что в студии они – лишние. Хоулетт заперся в студии на шесть месяцев и записал четвертый альбом группы Always Outnumbered, Never Outgunned – который являлся в большей степени его соло-альбомом. Хоулетт позвал Флинта и остальных обратно в студию, только когда альбом был готов.
«Если люди хотят думать об этом альбоме, как о сольной работе Лиама, ну и пусть думают, я не против» — говорит Флинт. «Я рассматриваю его как альбом The Prodigy. Я чертовски люблю его. Когда я включил [хитовый сингл] Spitfire, он снёс мне крышу. Лиам написал трек, подобный бейсбольной бите – как будто его рука вытянулась из динамиков и дала мне по башке.
Так ли всё спокойно и мило в стане Prodigy на сегодняшний день? «Нее, чувак» — говорит Флинт со смехом «По большому счету, мы те еще подонки».
Завтра The Prodigy предстоит их дебютное выступление в Slane Castle, но, по всей видимости, Флинта эта перспектива не особо волнует. «Мы крутимся во всем этом уже долгое время, я имею четкое представление о шоу. Ирландия всегда зажигает. Slane – это грандиозное событие, и я в такой же степени рад, что буду выступать перед тысячей человек в Ирландии, потому что это всегда настоящий отрыв».
The Prodigy и хедлайнера фестиваля Slane, Oasis, связывает одна история. Хоулетт является зятем Лиама Галлахера (каждый из них женат на одной из сестер Эпплтон из All Saints). И обе группы дружат с тех времен, когда к ним пришла слава — с середины 90-х.
«Я очень уважаю Ноэля и Лиама» — говорит Флинт «Я несколько раз тусовался с Лиамом. Он чудак, реально чудак! Лиам на самом деле такой, каким ты его видишь. За это я его люблю. Понимаешь, ты просто должен это видеть».
Флинт также хорошо отзывается о дублинских комедийных звездах Fight Like Apes, которых Prodigy выбрали в качестве разогрева для их британского тура в 2008 году. «Они потрясающая группа» — говорит Флинт «Всегда трудно найти группы , которые могли бы сопровождать Prodigy в туре“.
Но, по словам Флинта, речь не идет о завязавшейся дружбе с разогревающей группой. «Знаешь, это всегда так легко – выпить пару бутылочек пива с людьми из музыкальной индустрии и вдруг стать друзьями на всю жизнь, мол «Давай работать вместе!». Неожиданно ты пытаешься собрать супер группу вместе с людьми, которых ты встретил в клубе. Но это не для меня. Они не являются твоими товарищами. Твои товарищи – это те люди, которые находятся с тобой рядом лет десять или больше».
Вышел альбом Invaders Must Die. Prodigy завтра выступят на фестивале Slane Castle.
— Ed Power
(4.80 / 5) Loading ...Интервью с Daelen Cory
Интервью журналу «BPM» и Nothing to Something Productions
(5.00 / 3) Loading ...Интервью для LIVE OC MAG 29.05.2009
(5.00 / 1) Loading ...Интервью от японцев — Q&A 31.05.09
(0 / 0) Loading ...Интервью Лиама для DiscoWorkout.com
Baron von Luxxury: В новом альбоме,как я понимаю, вы решили избрать совершенно иной путь, но в конечном итоге все бросили, и начали с нуля.
Liam Howlett: Да, не было так, все просто долго тянулось. Мы создавли все исходя из ситуации и получалось когда как.В основном мы старались придумать мелодию, а не начинать с бита и бас линии . Обычно я вдохновляю или мы подгоняем и вдохновляем друг друга для написания музыки, но в этот раз мы поступили по другому.
Но не возможно сидеть и тупо работать постоянно! По окончанию шести месяцев мы были практически не с чем, просто с набросками некоторых треков и записали несколько вокалов Кейта и Макса.
BvL: В отличае от рок — групп, которые не могут писать музыку без всех участников, в The Prodigy царит немного другая атмосфера не так ли? Ведь вы можете сочинять и без всего состава? Или вы пишите треки только все вместе?
LH: Мы стараемся создавать все вместе и выглядеть как группа. Я думаю в самом писании музыки в основном все зависит от меня. Но когда мы работаем вместе у нас получаются действительно мощные вещи.
В любом случае мы получили то что хотели... И мы выглядим как группа, идеи Кейта позволяют нам не думать об альбоме, а просто делать то что мы хотим...писать музыку, и получать то что нам нужно! Мои взгляд не что не обременяло, на нас не действовало ваше желание услышать новый альбом и за шесть месяцев мы не имели толком ничего! Может и было какое то разочарование. Примеров быстрого написания музыки можно привести Warrior`s Dance, мы просто писали и не обращали ни на что внимание, этот трек только для шоу, но он дал осечку в прокате.
BvL: Как собирался Warrior`s Dance грубо говоря от начала и до финальной версии?
LH: Трек был очень важным для меня, он писался в одном стиле, стиле первых композиций группы. Было много идей, и прослушивалось много треков для того чтобы понять что и как можно сделать. Создавать я начал в Ableton Live, так как в нем все просто для изменения и редактирования, в ней все просто вы не нуждаетесь во многих вещях. Мы знали что трек будет основан на какой то песни, было иного изменено и мы остановились на одном вокале.
Соединив вокал с битом в Ableton Live и добавив популярной сегодня баса, как можно сказать зарядил его современной энергией и именно это предало треку нового звучания. Как вы заметили в треках The Prodigy не бывает ничего лишнего...мы все отбрасываем и пытаемся избавится от всего не нужного. Я решил что в Warrior`s Dance главным будет вокал.
BvL: Какие синтезаторы вы сейчас используете? программы или аналоговые?
LH: Я не использовал программные синтезаторы вообще. Я всегда использую только аналоговые. Потом все обрабатывается в Logic Audio...
BvL: И так, у вас есть наброски, все выбрано... что дальше?
LH: Главное иметь хорошее интро, многие треки The Prodiy зависят от этого. Написав интро я думал что же произойдет дальше и уже имел представления о том что произойдет с треком дальше. Вокал и бит составляют 90% трека, ну а дальше мы занимались разборкой всего на куски — мелодия, бит, басс и тому подобное, это как правило делается в последнюю очередь, а затем уже идет доработка до финальной версии.
В окончательном варианте я хочу видеть действительно завершённую работу. Мы все собираемся вместе и дорабатываем все до конца в студии. В Warrior`s Dance внимание надо обращать не на качество звука, так как если вы будете прислушиваться и услышите много глюков.
BvL: Помимо Does it Offend You Yeah кто поддерживает и влияет на вас? И вообще каких исполнителей вы сейчас слушаете?
LH: Я не зацикливаюсь как правило на отдельных группах, я слушаю композиции которые мне нравятся. Слушал много групп, начал с Ed Banger... Но в танцевальной музыке все время что то меняется и все зависит от массового влечения или какого нибудь нового звука. Сейчас мало ориганальных вещей, вы знаете какие нибудь?
Перевод theprodigy.ru
(0 / 0) Loading ...MTV Интервью 2009
The Prodigy дали интервью о новом альбоме для MTV
(0 / 0) Loading ...Интервью для «Wonderland Magazine» ‘09
“Rave New World”
Излюбленные всеми поджигатели вернулись, чтобы по праву занять свой музыкальный трон. Лиам Хоулетт сразу же поведал нам: «The Klaxons выглядят по-любому старше, чем мы».
Кейт Флинт дрожит. Холодный полдень в Западном Лондоне. Кейт и сотоварищи по команде Лиам Хоулет и Кейт «Максим» Палмер одеты в теплые пальто и шубу. Флинт, по-дурацки, выбрал неоновый розовый плащ, который едва дотягивает до пояса его джинсов.
«Такова цена моды» — гримасничает он, так как гредет потепление. С его пирсингом на лице, абстрактно поставленной прической и тату в форме ствола револьвера на указательном пальце, Флинт все еще представляет неординарную фигуру, несмотря на то, что его красные рожки времен «Firestarter» давно ушли в прошлое. Плащ, в который одет Флинт, был куплен пару лет назад в Бристоле, с тех пор он никак не мог подобрать момент, чтобы одеть его. «Это плащ одного из известных ирландских дизайнеров», озорно заявляет Флинт — «George O’Marney».
В некотором образе, это даже неожиданно, что Флинт, Хоулетт и Макс приехали все вместе в хорошем расположении духа. Для тех, кто помнит 90-е The Prodigy представляли собой самый большой, громкий и захватывающий коллектив со своими невероятными живыми выступлениями. Для поколения пост эйсид-хауса они были слишком припанкованы, обойдя даже Sex Pistols, они стали как бы звуковым барьером между рок- и поп-тусовками. Они изменили UK чарты, основательно закрепивши свои синглы «Firestarter» и «Breathe» на 1-м месте хит-парадов и взрывали толпы людей от Гластонбери до Москвы, где они отыграли легендарный концерт на Красной Площади в 1997 г. В том же году увидел свет их третий альбом «The Fat Of The Land» — смесь рока и панка, который был продан в количестве восьми миллионов копий по всему миру и превратил группу в мировой феномен.
Но суровый концертный график, который следовал после выхода альбома, оказал огромное давление на все противоречия и расхождения в группе и наложил огромный отпечаток на тяжелые отношения между участниками группы. «Ну...», признается Хоулетт, человек, достигший 37-и летнего возраста и главный мозг группы, «этого было более чем достаточно». В любом случае, к 2000 году группа начала распадаться всерьез. Четвертый участник группы — Лирой Торнхилл покинул группу сразу после того как повредил колено.
Тогда Хоулетт вовсю старался собрать силы для нового материала. Насмешливая критика к вышедшему в 2002 г. синглу «Baby’s Got A Temper» была неутешительной — поговаривали, что группа двинулась не в том направлении. «Частично, это была низкая оценка», заявляет Хоулетт, поедая французский суп с луком. «Я не общался с группой около года, хотя, мы никогда не отдалялись друг от друга». «Думаю, никто из нас и не думал делать этого» — добавляет Флинт, макнув кусок хлеба в суп Хоулетта. «Мы же знали, что до этого было еще далеко».
Казалось бы, что еще могло послужить последним похоронным звоном, кроме как вышедший в 2004 г. альбом Хоулетта, который он записал сам. «Always Outnumbered, Never Outgunned» записывался при участии приглашенных вокалистов, включая Джульет Льюис (та, которая горлопанила кровавым голосом среди взрывов, открывающих «Spitfire» — первый трек с альбома) и Лиама Галлахера на «Shoot Down».
Но, несмотря на кучу неприятных моментов, альбом получился на половину, получив позитивные отзывы, как от критиков, так и от фанов. Куда же, в конце концов, делись рвущие рифмы Макса и Флинта, схожие с рычанием Сида Вишеза. Казалось, что настал конец для парней из Эссекса, которые в свое время взорвали поп-чарты в 1991 г. со совим рейв-хитом «Charly». На самом деле, второе возрождение The Prodigy было не за горами.
Тур 2005 г., который сопровождался лучшей коллекцией хитов, собранных в сборнике «Their Law» под эгидой XL, неожиданно соединил их с новой, более молодой аудиторией. Хоулетт, Флинт и Макс начали сглаживать свои расхождения, благодаря вернувшимся, как в старые времена, гостиничным номерам, туристическим автобусам и т.п. «Так мы провели несколько ночей» — говорит Хоулетт. «Мы просто определились в выборе пути. С тех пор все наладилось». Они подошли как можно ближе к самоанализу. Каждого в отдельности или как группу их не очень интересовало прошлое, прошлая ностальгия («У людей не остается ничего кроме ностальгии, когда они не могут идти дальше» — говорит Макс). Кстати, они свободно вспоминают о 90-х, называя то время лучшим. «Когда ты весь в этом», говорит Хоулетт, «ты ничего толком не помнишь из того, что было».
Они следуют идеалу аутсайдера ранних 90-х, хотя, все еще и лелеют то время. В конце-концов, такими они были, когда все начиналось, в тот сумасшедший период времени. Хоулетт, хип-хоп фанатик, иногда играл как ди-джей, проводя кучу времени в своей студии в Брейнтри, Ессекс. По выходным играл в ночных клубах типа The Barn, куда как магнит тянуло молодых рейверов, не единажды сказавших спасибо таблеткам экстази, которые заполонили соседний Гарвич. Наконец, Хоулетт ведь изначально отталкнулся от Флинта, сумасшедшего рейв-фантика, благодарившего его однажды за демо-пленку.
Как и Хоулетт, Флинт вырос в Брейнтри (они даже учились в одной и той же средней школе) и жили от выходных к выходным. Будучи известным неудачником в школе, Фдинт нашел себя в клубе The Barn где он и его приятель Лирой практиковалсь оттачивая свои движения и мечтали о карьере пи-джеев. У Лироя в то время была работа — он подрабатывал електриком, но Кейт занимался лишь тем, что делил таблетки и траву на вечеринках. Технически, Лирой танцевал лучше Флинта, у него было больше пластики и фанковости. Но Флинт обладал потрясающей энергией, никто не мог с ним сравнится. Когда Хоулетт записал для него демо-кассету для изучения новых па, Флинт подумал о том, чтобы поучаствовать с Лироем при записи в качестве танцоров. Хоулетт согласился, разбавив все это дело МС из города Питерборо, которого все называли Максим Риелити.
В то время, как Флинт казался безумцем, Макс выделялся своим спокойствием. Он имел опыт выступлений и знал, как нужно заводить толпу. Пока никто не проявлял свои амбиции за пределами сцены, что в прочем и обьеденило их, Charly взорвал сцену в 1992 году, и никто не смотрел назад. Шквал отборных нарезок старины вроде «Оut Of Space», взятых у Макса Ромео, посыпался на людей и музыка The Prodigy стала привлекать внимание здесь и сейчас. И так, продержавшись почти два десятилетия на плаву, не чувствуют ли они себя «стариками» рейва? «Не совсем» — говорит Хоулетт. «Что характерно, нас всегда окружали люди старше нас, и это никогда не беспокоило меня. Так было бы, если бы мы были действительно стариками с лысиной на голове».
Сегодня Флинт не утратил своего эксцентричного обаяния. Он остается лицом группы, шутит, непринужденно разговаривает и жмет руку каждому, кто общается с ним. (Макс, например, более скрытный; даже когда диктофон включен, он говорит лишь на одну тему, хотя в принципе все получают кивок согласия от Хоулетта.) И в то время как Флинт приложил все усилия, чтобы выглядеть как поп-звезда, несомненно, он старается оставаться более человечным среди людей. «Хочу тебе показать кое-что» — говорит Флинт, когда речь заходит о славе. Он достает свой кошелек, вынимает карточку Oyster и кидает ее в окно в сторону подземки. «Я знаю, куда ведет эта ветка метро. Все мы часть системы. Мы смотрим на это глобально, потому что живем этим».
Что касается музыки, то это всегда было по части Хоулетта. «Мы преподносим музыку Лиама» — заявляет Флинт с набитым приправленной курицей ртом (Макс остановил свой выбор на пироге). «Ну, как бы там ни было, что бы ни произошло, мы здесь и сейчас». Но лично Хоулетт всегда отрицал этот факт, даже, несмотря на что они выглядят аутсайдерами, они — группа. Действительно, сегодня Хоулетт называет своих сотоварищей «почти братьями». Он также считает что слава времен Firestarter принадлежит как Флинту так и Максу. Флинт, как и прежде, остается талисманом группы, единственный кто поглощает энергию всей толпы и отдает ее не только как лицо группы, но и как часть того поколения екстази с его сумасшедшей панковостью. Все же, следуя успеху «The Fat Of The Land», казалось, что Флинт и Макс пытались забыть о The Prodigy и старались думать о сольной карьере: Макс как репер, Флинт как вокалист треш-панковой одноименной группы. Сейчас оба забыли о своих амбициях — альбом Флинта так и не произвел фурора, а деятельность Макса оставила лишь небольшой отпечаток в истории английского хип-хопа. Тогда был смысл идти дальше, следуя успеху компиляции «Their Law» и подкрепить все это туром. Хоулетт чуствовал, что они должны уловить этот момент и начать работу над новым альбомом. Единственной проблемой Хоулетта было место для работы. Построив домашнюю студию в Ессексе, стоимостью около 70 000 фунтов он понял, что ему трудно так работать. «Сначала я думал, что здесь будет рождаться очень крутая музыка» — говорит он. В конце концов, он вывез все оборудование и продал его. «Больше никогда не обзаведусь студией дома. Это совсем не круто. Я хочу ездить на работу». Итак, разобрав свою студию Лиам завершил работу над большой новой студией в Лондоне. Отделившись от XL, Хоулетт двинулся в своем направлении и открыл круглосуточную студию звукозаписи, чтобы теперь Флинт или Макс могли в любое время начать работу. Но вместо этого, студия превратилась в место для тусовок. Они даже перенесли туда свою звуковую систему. «Это было забавно» — усмехается Хоулетт. «Потом когда мы пересеклись с людьми, которые сдавали нам помещение, первое что они думали, было что-то вроде – «чем мы думали, когда сдали помещение этим придуркам»».
Макс хихикает: «Единственное что пропало, так это пара зеркальных шаров».
После четырех или пяти месяцев «бездельничанья» они набросали пару треков, но кардинально ничего не поменялось, тогда Хоулетт решил перебраться в меньшую студию наверху, оставив свои зависания позади. «У меня была привычка складывать пустые бутылки от шампанского за диван в студии» — говорит Лиам. "И в конце концом мы выгребли оттуда около 60 бутылок Вдовы Клико. «Все так ржали по этому поводу».
Когда работа началась всерьез, старый адреналин быстро начал расти. Новый альбом «Invaders Must Die» — первый альбом, записанный вместе со времен «The Fat Of The Land» явился прямым столкновением энергии рейва и рок-н-ролла. Любое подозрение на то, что парни смягчились за все это время просто испаряется при прослушивании синтовых рифов «Warrior’s Dance» или извержения искаженных басов в «Omen». Также отчетливо видно, что The Prodigy звучат как же, как The Prodigy. «Блин, меня так выводит из себя, когда люди говорят об Oasis, почему бы им не придумать что-нибудь новое» — говорит Хоулетт, ссылаясь на свой неизменный саунд. «Зачем они должны это делать? Они велики в том, что делают и люди любят это. До тех пока они выдают хороший материал, им не нужно что-то менять».
Вы говорите это не потому, что это семья Галлахеров? «Нет, я не говорю с Лиамом о музыке вообще». У вас разные взгляды? «Нет, не совсем. Просто это скучно, не так ли? Это же работа. Мы говорим о всякой бредятине, типа о детях». С его застенчивой усмешкой, даже в возрасте 37 лет Хоулетта окружает мальчишеская аура. Разносторонний и самоуверенный, в нужный момент он сразу может закрыться от чужого мнения, оставаясь при этом независимым. Несмотря на любой путь, по которому идет человек, Хоулетт всегда пойдет по другому пути. Его причудливые сероватые ботинки в клетку были наполовину покрашены в черный цвет, потому что выглядят чересчур «в стиле Барберри».
Как и Хоулетт, The Prodigy остались неизменными. Даже в самый разгар рейва, в середине 90-х, они не считали себя крутыми парнями, дабы снова не попасть на уловки журнала Mixmag, который окрестил их группой, «убившей» рейв. Их известный хит 1997 г. «Smack My Bitch Up» намеренно оскорблял либерально настроенных личностей.
(Флинт, говорит, что передний ряд на их концертах вечно набит «плохими девочками», которые стараются выкрикивать тексты песен) Все же их абразив и убийственное отношение к своим поклонникам недавно оказалось заразным. Подобные настроения прошлись также среди Justice и Crystal Castles, так же как и поколения нового рейва среди которых The Klaxons и Does It Offend You, Yeah? (Джеймс Рашент даже стал другом Хоулетта и помогал в продюссировании альбома «Invaders Must Die»).
Хоулетт, конечно, отрицает это чтобы получить раззадорить последних. «Я не в чьей-либо группе» — говрит он. "В то время, когда выходит наш альбом, я не очень дружелюбный парень. Враги повсюду. Мы хотим обойти всех. Но я думаю, что все захотят пойти тем же путем. Нужно идти с лозунгом — «Ну вот и мы, всем свалить с дороги!» ".
В 90-х, чтобы завоевать репутацию, нужно было играть и дубасить как можно сильнее. Хоулетт имеет ввиду, что эти дни еще не совсем позади, поэтому он старается поднять планку для того, чтобы убрать из выступления все излишки. Флинт, со своей стороны, решил — хватит, значит хватит. В завершении разговора он объясняет почему решил завязать, и в то время как его глаза еще светятся воспоминаниями прошлого, его голос звучит убедительно. Когда Хоулетт заказывает бокал красного вина, глаза Флинта окуратно смотрят в сторону Хоулетта и он говорит с удивлением: «Это че, Рибена?»
На самом деле мне стыдно сказать «Я забросил наркотики», говорит Флинт. «Но я становился жадным от этого, мне было мало и поэтому я выбросил все это как можно дальше — дойдя до края безумия и реальности, потерял самообладание. Но как бы там ни было, я не мог отвернуться от альбома. Всегда есть черта, есть другой вариант. Я не собирался налажать в этот раз, и придерживался этого пути».
Подогревая интерес к теме, Флинт говорит, что это было бы ужасно закончить никчемным толстуном и говорит, что сегодня предпочитает проводить вечер в тренажерном зале, нежели потягивая пиво в пабе. Это способствует лучшей его форме на выступлениях. «Люди идут на концерт не для того, чтобы смотреть на мою прекрасную фигуру. Нельзя одеть меня в приличный костюм, поставить со мной пару танцоров и сказать — вот вам Кейт Флинт, ваш любимый исполнитель из Ессекса. Они идут на концерт, чтобы посмотреть, как гребаный сумашедший горлопанит во всю глотку». Хоулетт смеется над ним. «Ты делал бы это даже если бы был небритый?» — говрит Хоулетт. «Тогда ты выглядел бы как этот гребаный толстый лунатик».
(0 / 0) Loading ...Интервью для «Artistdirect» (01.04.09)
Когда я говорю, что The Prodigy вернулись, именно это я и имею ввиду. Впервые после выхода в 1997-ом «The Fat Of The Land» — альбома, уже ставшего классикой и принесшего нам трек с дурной репутацией «Smack My Bitch Up» — таланты Лиама Хоулетта, Кита Флинта и Максима вновь воссоеденились для нового достижения, заставляющего сердце бешено колотиться. Это Invaders Must Die.
С первых волнительных моментов и до своего триумфального окончания, Invaders Must Die является альбомом, излучающим энергию и силу возвещанного воссоединения. Содействие (в плане ударных) Дэйва Грола из Foo Fighters наряду с недрогнувшей преданностью The Prodigy своему ремеслу выдаст вам 45 минут таких импульсивный битов, против которых не выстоят никакие стены.
Посреди беспокойного и беспорядочного дня, ARTISTDirect связались с группой, когда та разъезжала по еще более беспокойным и беспорядочным улицам Нью-Йорка; все что следовало далее, включая обмен номерами мобильников и внезапное появление NYPD (полицейский), вырисовывало обстановку, неподходящую для интервью. Несмотря на это, группа чувствовала себя прекрасно. Во всяком случае, мы смогли немного порасспрашивать ребят.
За последние 12 лет это первый раз, когда вы снова все вместе учавствовали в написании альбома. Каково это — снова работать вместе?
Максим: Снова работать всем вместе в студии — это классно, для всех нас. Учитывая, через что мы прошли за более чем 7 последних лет. И то, что мы преодолели это и вернулись в студию — это круто. Последнее, что мы выпустили, был сборник Their Law: The Singles 1990 – 2005, и сразу после этого, нам захотелось немедленно вернуться в студию и написать новый альбом.
До релиза альбома было сказано, что The Prodigy вернули с ним олдскульное звучание. Это как то связано с тем фактом, что после долгих лет вы снова принялись за работу вместе?
Максим: Ну, наше звучание вообще-то никогда и не менялось. Мы не меняли наш стиль. Всё по-прежнему. В плане музыки мы так и придерживаемся одной и той же этики. Да и в самой музыке (в общем), насколько я вижу, особых изменений не произошло. Объясню на примере The Specials. Если вам нравятся The Specials, то это потому, что вам нравится ска. И вот представьте, у них выходит новый альбом, вы его покупаете и обнаруживаете, что это drum n’ bass. Ну а вы то наверняка не хотели, чтобы The Specials начали играть drum n’ bass. Потому то наш стиль и не изменился, так как мы всегда придерживались одних и тех же убеждений, одной и той же этики, одних и тех же подходов.
“На главном (или большом) лейбле вылететь не трудно. Если ты не достигаешь результатов, которых от тебя ожидают, то тебя просто вышвыривают, не дав второй возможности. (прим. автора: это слова Максима, послужившие названием для след. части интервью).”
Вы выпустили альбом на собственном лейбле. Но ведь если вспомнить ваш успех, через который вы прошли, то у вас не должно было бы быть проблем с любым лейблом, каким пожелаете. Почему же вы решили все делать сами?
Максим: Нам нравится полностью контролировать свои действия. Даже если ты на подходящем лейбле, ты все равно подписываешься и на главном. И тебе приходится передавать кому-то контроль. Нам нравится контролировать все аспекты: музыку, выступления, звук и свет. Когда ты на большом лейбле, тебя будет волновать, кто работает над всем этим наряду с тобой. И может так получиться, что будешь переходить от одного человека к дугому. Мы же стараемся создать свою небольшую семью. Не важно, на каком мы лейбле, нам нравится работать с людьми, которые как-будто являются частью нас и которые сохраняют семейную атмосферу. На главном (или большом) лейбле вылететь не трудно. Если ты не достигаешь результатов, которых от тебя ожидают, то тебя просто вышвыривают, не дав второй возможности.
(После этого Максим передает трубку вокалисту Киту Флинту).
Максим и я обсуждали ваш собственный лейбл — Take Me To The Hospital. Что ты можешь рассказать об этом?
Кит: Ну лейбл можно охарактеризовать как «отпечаток Cooking Vinyl». Если честно, то у нас все только на стадии развития, и кроме названия ничего пока не закрепилось. Если нагрянет что-нибудь клевое, то все и закрутится. И вот она отдушина. Вот так вот. Просто мы концентрировались на альбоме, вся энергия ушла на него. Лиаму ежедневно присылают всякий материал, и, конечно, приятно видеть такое кол-во музыки. Надеюсь, в один день у нас возникнет такой неподдельный интерес, что мы не сможем это упустить. Когда это случится, тогда и лейбл начнет свою работу.
Если бы надо было угадать, то я бы предположил, что старт собственного лейбла — это попытка избежать еще одной ситуации, схожей с той, что была между вами и Time-Warner, когда был выпущен « Smack My Bitch Up».
Кит: Ты имеешь ввиду всякие споры? Ну, мы вообще-то никогда не пытаемся вызвать полемику нарочно. Просто подобные вещи всегда будут казаться гадкими (неприятными). На деле же это получается также, только если мы этого хотим. Мы никогда не прилагаем усилия специально для того, чтобы шокировать людей. На сегодняшний день я о таких вещах и не думаю. Люди и так могу зайти в интернет и одним нажатием кнопки насмотреться всякого. Единственное, что мы действительно предприняли, когда все обратили внимания на «Smack My Bitch Up», назвав его «камнем преткновения», так это сняли соответствующий клип. Мы спросили «Вы думаете это вещь вызывает спор? Ну чтож, ловите! Вот вам и соответствующее видео.» Это был единственный случай, когда мы переступили через себя, чтобы шокировать людей. Особых размышлений не было: мы знали, что нам будет по барабану — будут играть трек или нет. Мы просто сделали, что хотели. У нас не было собраний, где мы обсуждали, как можно наделать шуму. Было сразу ясно, что мы хотим видеть эту вещь, бьющей наотмашь.
Честно говоря, если бы вы не сделали из нее хит № 1, то никому бы до нее и не было бы дела. Весь мир слышал этот трек, поэтому, разумеется, кому-то надо было раздуть что-нибудь по его поводу.
Кит: Ага, и это прикольно. Если ты стоишь на своем месте, и люди слушают, то все идет своим ходом.
На альбоме вы немного поработали с Дейвом Гролом. Как это получилось?
Кит: Дейв клевый чувак. Правда, в студии мы не работали вместе. Дэйв прислал Лиаму письмо (электронное), где писал «Эй, как дела? Я тут снова сел за барабанную установку, ведь мне это нравится. Здорово снова сидеть за своими инструментами! Слушай, как насчет того, если я пришлю тебе жесткий диск с кучей драм-треков? А ты их просмотри.» Лиам подумал «Почему бы и нет. Я уже заканчиваю альбом, а тут доп. материал, с которым можно поработать.» И было довольно интересно. Лиам не хотел игнорировать работу Дэйва, он действительно изъявил желание поработать с этим материалом. Мы взяли вокальный трек, который завалялся в студии с предыдущей «сессии», переработали его, так как он был слегка «ядовитым». Мы соединили трек с ударными Дейва, отослали ему и Дейву понравилось. Эта работа полностью оправдала причину, по которой он прислал нам свой материал. Все получилось очень круто. Именно так и появился трек “Run With The Wolves”.
Я не решаюсь употреблять слово «тяжелый», говоря о новом альбоме, иначе возникнет впечатление, что The Prodigy стали метал-группой или что-то в этом роде. Но в контексте с такой группой как вы, Invaders Must Die действительно хочется назвать немного агрессивным.
Кит: Ну это часть всего того, что мы делаем. Мы создаем бит, создаем бас, и это должно звучать грузно. Это должно быть не мрачным, а агрессивным и искренним. Альбом, в некоторых отношениях, немного эйфоричный. Я думаю, это благодаря нашему общему возвращению и работе над альбомом всем вместе.
The Prodigy всегда использовали муравьев в оформлении. А как на этот раз муравьи попали на альбом? Через название? Просто я представляю Invaders Must Die как призыв к целым колониям муравьев, что является своего рода метафорой.
Кит: Ну мы никогда не парились по поводу того, что будет означать название. Тут как с большинством материала группы — всё есть так, как оно и есть. Вы же можете придать этому какой-угодно смысл. Вы можете представлять толпу муравьев, собирающихся в большие колонии и захватывающих все на своем пути. И это тоже будет круто. Тут для каждого свое значение. Что касается меня, то я за муравьев.
Этой весной The Prodigy наконец-то дадут тур по США.
Кит: Я точно не уверен, как мы пришли к этому, но я точно знаю, что нас ждут клевые встречи и что у нас есть клевые вещи в магазине. У нас полно добротного материала (в магазине) для фанов из США, так что не пропустите.
—Ryan Ogle
04.01.09
(5.00 / 2) Loading ...
