Многие наверно уже знают кто такой мистер Дагдейл, это личный оператор The Prodigy , который делает всё для того чтоб мы получали больше видео от группы.

Как-то он давал интервью (источник), и вот вырезки с него:

Ну как, тебе понравилось снимать гиг Продиджи  в Милтоне?

Да!!.. Концерт был просто безумно крутым!! У толпы было много поджигательных ракет. И когда Кит нырнул в толпу, они подожгли одну. Это было очень безумно!! У нас было около 20 камер и только 8 операторов. Но мы старались снимать всё, что случалось с нами и окружало нас. Вообще, ребята из Продиджи — храбрецы. Просто они любят делать то, что они делают.

А как вообще ты начал работать с Продиджи?

Их первая фотосессия под моим руководством была в Билбао, в Испании за полгода до выхода ИМД. Они только начинали тестировать одни треки на лайвах, всё ещё дописывая другие. Они довольно волновались, так как прошло 4 года с прошлого альбома. Вообще, мне нравилась эта группа. То, что они делали, было захватывающим...Короче, мы находим общий язык... О, и кстати шёл дождь, тогда, в Испании, и получилась супер сумасшедшая фотосессия!

Насчёт Милтона — наверное были какие-то отвратительные и неудачные моменты в съёмках гига, которые не вошли в видео?

Мало  кому нравиться чтобы камера вертелась вокруг тебя 24 часа в сутки. Но ребята из Продиджи нормально к этому относятся. Они довольны моими фотографиями и поэтому я получаю доступ ко всему их времяпровождению и могу фотографировать всё, чем они занимаются. Они всегда круто смотрятся на фото. Однажды, кое-кто из них сказал — "Убери камеру нахрен! " Также, я был в недоумении, когда после гига в Сербии, который прошёл офигенно, я увидел как Лиам разгромил стены в гримёрке! Не знаю зачем он это сделал... Может выпускал из себя оставшийся после шоу адреналин?..В принципе там были тонкие стены... Вообщем, у меня есть пара видяшек, где Лиам дырявит стены кулаком. Это довольно маленькие видео, кое-что из них я влепил в видео Take Me to The Hospital (Josh Homme/Liam Howlett wreckage remix version)

Назови какое-нибудь видео, которым ты больше всего гордишься.

Я снял очень много тур-фильмов о Продиджи, а клипы — вообще бесконечны. Самый крутой, я считаю — Invaders Must Die, первый клип, который я снял для них. Мы приготовили вертолёты и пригласили актёра — Ноэля Кларка, который круто смотрелся на фоне группы.

Что вообще группа предлагала для создания клипов?

Снять Ноэля в клипе было их идеей. Но, первое наше реально совместное сотрудничество в задумке идеи клипа — был клип Take Me To The Hospital. Лиам захотел чтобы там была машина скорой помощи. Концепция того клипа была важнее больше для них, нежели для меня.

Где вы нашли то здание, в котором снимали начало клипа Take Me To The Hospital?

Оо... Это было сумасшедшее место...Первые кадры видео были сняты в заброшенной больнице «Хеллингли» на юге Англии. Я нашёл это место через одну знакомую девушку, с которой познакомился в интернете. Она работала стриптизёршой и любила фотографировать такие заброшенные места. Эта больница не работала уже наверное около 20 лет. Короче мы пришли туда и начали снимать, попутно бегая от всяких бездомных собак и подозрительных дяденек. Это была самая ужасная вещь, которую я делал в жизни. Окна были заколочены и повсюду были длинные страшные коридоры. Место имело тёмный, привиденческий дух. Это было самое странное воскресенье, которое у меня было. И нас чуть было не поймала полиция и не увезла в отдел, когда мы сматывались оттуда. Мы отмазались от них, нас чуть не арестовали. К счастью, мы свалили оттуда без приключений.

перевод theprodigy.ru
Обсудить на форуме >>

Лиам Хоулет. Повелитель танца.

За прошедшие 18 лет, с момента, как Лиам подписал контракт от имени THE PRODIGY, продюссер родом из Эссекса продал 16 миллионов записей, превратил мультяшного кота в икону рэйва, побывал в космосе и вернулся назад, сжёг к чертям чарты по всему миру, и просмэкал больше сук, чем Снуп Догги-Дог и Айс-Ти вместе взятые. Сейчас ему 37 и он готов «раскрыть» ИМД, пятый альбом группы, обсудить его самые крутые биты, послать нахер моду и объяснить, почему он всё еще хочет засунуть в зад Бисти бойс и Джину Симнонсу ногу по колено.

ТИМ: Кто вы?
Ли: Ви а зэ ПРОДИДЖЭ! Нам 20 лет.

ТИМ: Что ты делал вчера?
Ли: Я отвёз моих отроков в школу. Я горжусь собой, потому что это именно так. Причем, я внёс имена восьми учителей в список гостей на предсоящий гиг в Брикстоне, и через день ко мне подошел один из них и сказал — «Теперь я буду смотреть на Вас совсем с другой стороны», потому что она никогда не видела , как бомбят ПРОДИДЖЫ вживую. Это было довольно забавно. Я думаю, что плата за обучение теперь будет ниже.

ТИМ: Итак, прошло 18 лет с тех пор, как Вы подписали контракт. Как Вы изменились?
Ли: Твою ж мать!!! Моей дочке 16! Это всё немного странно. Честно, я не чувствую себя по-другому. Я не стал болле мягким по характеру. Я стал немного злее. Всё как-то активизировалось.

ТИМ: Вы много вспоминаете (переосмысливаете???) ?
Ли: Нет. У меня действительно хреновая память. Когда я думаю о том, как мы добились этого, я просто в шокэ, это сумашествие. Я помню, как писал хип-хоп мелодии и потом мой кореш отвёл меня на рэйв-тусу. После этого я рассказал всем своим друзьям, как там было ох№нно, и они все называли меня дрочером. Позже я полностью повернулся к хип-хопу спиной, потому что это было не моё. В хип-хопе просто не хватало веселья. Всё было зашибись в Эссексе, но как только мы отважились на Лондон, нас «нае%№ли». Один раз мы с корешем пошли на гиг в Вествэй, где все наши деньги украли. Мне было 15, а ему 16, и я просто подумал — ну нахер!

ТИМ: Тем не менее, хаус и техно это что-то другое.
Ли: Наркота и кислота просто сорвали мне башню. Внезапно я стал ходить слушать музыку, у которой тоже были биты, просто она была немного быстрее. Это не значит, что я вот так внезапно пересал слушать жизнерадостную хаус-музыку. Она была чем-то схожа с такими вещами, как у Биг Дэдди Кейна, поэтому я мог писать свою собственную музыку, как у него, только увеличивая темп.

ТИМ:Вы создавали такие лихорадочные биты, чтобы те соответствовали вашему сердечному ритму? 
Ли: Я думаю, что мы так ху№%или до того, как создали группу, потом ху%чилово немного утихомирилось и в итоге «группа взяла верх над нами». Мы поняли, что ни один из нас уже не может выйти на сцену и жечь ниподецки. Мы стали реже употреблять наркоту. 89-ые и 90-ые были года моего ухода из рэйва. Всё это было галимое употребление экстэзи, кислоты и прочей херни. После этого я немного успокоился, я всегда был заядлым курильщиком травы. Всё это и привело к Экспе, он отражает всё то, что происходило в музыке в те времена.

ТИМ:Некоторые вещи, которые вы носили были ужасны.
Ли:Я не могу с вами не согласиться. Мы несём ответственность, за всё то дерьмецо что носили. Мы можем посмеяться над этим сеёчас, что мы собсно и делам.

ТИМ:Кто был дизайнером всеё этой хери?
Ли: МЫ! Некого винить за это, если бы было кого винить, то он бы уже давно был отправлен на пенсию. Мы всё делали сами.

ТИМ:И как-же, всётаки, парни в хреновых костюмах завоевали мир?
Ли:Всё чего мы хотели, это тупо ходить на вечеринки, на которые ходили, когда были ацкими рэйверами. Если б надо было бомбить на Рэйндэнсе, то почему бы и нет, без базара. Рэйндэнс был тиничный Восточно-Лондонский рейв, на котором выступали самые крутые диджеи, но к тому времени мы уже выпустили Чарли и уже успели отыграть перед 15000-ой толпой. Это было что-то типо того, что мы прошли первый этап группы. Но, когда рэйв скопытился, мы попали на второй этап и «сбросили костюмы». СЛАВА ТЕБЕ ГОСПОДИ! мы стали совсем другой группой. Мы буквально начали жизнь заного, уселись в фургончик транзит и начали колесить по Англии без лавэ. Мы выступали в коледжах и университетах. Это было рождение новой группы. Это было весело и увлекательно.

ТИМ:Вы упомянули Чарли. Скольким вы обязаны своей карьерой коту ?

Ли:Я ему достаточно «заплатил». Я был конченым торчком, когда написал это дерьмо. Я сделал этот трек для того, чтобы слушать в своей тачке. После целой ночи тусовок, мы бы просто вырубились, поэтому я включал его своим корешам и наблюдал за их улыбками в зеркало заднего вида. Это их заводило. Америкосы пытались найти какой-то смысл в этом треке. У них ничего не получилось, т.к. они тупо не знали, кто такой Чарли. Допёрли они только после 3-его альбома. Сука загадчно.

ТИМ:Радио 1 недавно поставило Jilted Generation целиком и провозгласило этот альбом шедевром. Вы согласны с этим ?
Ли:Я не слушал этот альбом целиком с тех пор, как написал его. однажды, когда они играли Джылтед, я его решил послушать и даже еб№нул крюк, только для того, чтобы послушать альбом полностью. Я просто шокэ, как давно это было. На нём есть биты, которые я уже не помню, как сделал. Не ну, конечно, сочинил их я, но я не помню, как я родил этот саунд. Это была реакция на всё что происходило вокруг нас. Темпы треков становились всё быстрее и быстрее и я подумал, да пошло всё фпифду, сделаю всё наоборот — понижу темп, так появился Пойсон, который был хип-хоп треком. Ноу гуд был реакцией на всю эту Евро херь. Это очень злой альбом.

ТИМ:С годами вы стали более мягким?
Ли:Нее. Мне было 25, когда я написал этот альбом и я понятия не имею, че со мной происходит, но я всё такой-же злой. Я доволен всем, как оно есть, но я не могу сказать вам, что меня действительно вымораживает. Просто я такой с первого дня своей жизни. Я просто зол на то, что происходит вокруг меня. Хотя, я думаю, что если кто-то бы просканил мою голову, он бы сказал, что я понастоящему счастлив.

ТИМ:Большинство ваших песен стали одними из отличительных черт 90ых. Вы считаете это проклятием или благославением? 
Ли:Это точно благославение. Лучше что-то сделать и жалеть об этом, чем не сделать и жалеть о том, мто ты это не сделал. Но я думаю, что нас упустили из виду из-за херни типа Блюр против Оазиса. Мы всегда были больше андерграундом. Мы не были вовлечены во всё что было связанно с Бритпопом, что было хорошо, ведь мы занимались чем-то другим.

ТИМ:И всё-таки вы посрались с Бисти бойсами на Ридинге в 1998.
Ли:ООда! Не забывайте, что я был фанатом этих чуваков. Я вырос на Ill Communication и до сих пор думаю, что эта вещь афигенна! Но за день до Ридинга я сидел дома и тут мне позвонил Ad-Rock. Разговор начался дружелюбно, но потом он заявил — «мы думаем, что вам не стоит играть самбу». И тут я покраснел от злости. Кто ты такой, мать твою, чтоб звонить мне домой и указывать мне какие песни не играть?! И ты как никак в моей стране. Я сказал что-то типо «Ладно чувак, до завтра». Я был готов к еб%шилову. Позже, до гига, ко мне подошел Mike D, он пытался мне рассказать одну историю, про то как его знакомую смэкнули и я ему ответил — «разве вы сами не пели про несовершенно летних девиц на своём первом альбоме? Но я же не звонил вам по этому поводу.» Каждый имеет право оставаться при своём мнении, но бля не надо мне звонить и говорить о том, чтобы я не играл собственную песню". Они доказали тем самым, что они уже были слишком стары, чтобы находиться на одной сцене с нами.

ТИМ:Последствия этого трека и Фаирстартера тебя не выбесило?
Ли:Да это всё фигня, просто пару старушенций возмущались, что Киф выглядит пугающе. А на счет самбы, мы подумали, что раз песню так воспринимают, то нам надо сделать самый злой видос, что мы и сделали.

ТИМ:Вы не так много всего делаете в клипах.
Ли:Всё что могу сделать, тупо стоять. Хотя я фотогиеничный. Это всё что я делаю, хотя в ноу гуд я махал кувалдой и снял майку и в Вуду пипл нам приходилось бежать вниз по склону, кишащему пауками, в Ст.Люсии. Это было немного безумно.

ТИМ:Каково себя ощущать, когда твой альбом занял первые места в 26 странах?
Ли:Я чувстовал, что я Боно. Я не брал всё это в голову. Самое важное было для нас это выступать в этих странах. Затем концерты стали настолько важны для нас, что я перестал писать музыку. Было невозможно держать всё под контролем, поэтому я был реально взбешен и в 2000 сам себе сказал, что надо это прекратить, я больше не могу этим заниматься, вы меня все за№бали, увидимся позже! И я остановился. Когда я вернулся «с дороги», я не был готов отправиться в студию и это была странная ситуация. Я не хотел делать ФЭТ №2, поэтому я послал звукозаписывающую компанию нахер.

ТИМ:Вам нравяться соло альбомы Кифа и Макса?
Ли:Я не базарил с Кифом год, пока делал АОНО. У меня никогда не было проблем с Максом, только с Кифом. Была небольшая параноя и происходило регулярное употребление наркоты, но я знал, что должен получиться битовый альбом. На самом деле он освободил мой разум. Я знал, что это будет большой альбом, но это был процесс, через который мы должны были пройти. Для некоторых людей этот альбом большая путаница, но я реально получил удовольствие делая его.

ТИМ:Почему вы тупо не стали продюссером?
Ли:Мадонна хотело, чтобы мы замутили ей альбом, потому что мы были привязанны к её лэйблу, ну нах,я не хотел этим заниматься. Таже херь с Ю2 и Дэйвидо Боуи. Они не особо много значили для меня, когда я был молодым. Если б Тэри Халл пришол бы ко мне и попросил сделать что-то на подобии вышесказанного, то яб не отказался. Боуи странный парень, хотя сейчас, он значит для меня больше, чем тогда. Я не сожалею о том,что я делал раньше.

ТИМ:Кто сделал самый хреновый кавер на Фаирстартера?
Ли:Джин Симмонс. Он ужасен. Он тупо скопировали музыку, бит за битом. Можете залесть на ютюб и заценить видос. Шутка. Моя женушка — большая фанатка группы КИСС и я был более восторжен тем, что рассказываю ей об этом, чем тем, что он делает кавер на фаирстартера. Она мне грит — «Да ты стебешься надо мной, он тру фаирстартер!» Я грю — «Да не тупи ты, он никогда не сможет переплюнуть нас!» . Когда мы смотрели клип она сказала — «Ну и дерьмище».

ТИМ:Вы употребляете до сих пор ?
Ли:Киф всё забросил, он не пьёт и всё такое. Он слишком много всего перебрал. Это было просто смешно — он не мог выдержать пяти дней, и видеть, как люди смотрят на него, что бы там нибыло. Просто пипец. Он должен был всё это прекратить.

ТИМ:Вы чувствуете себя старым в этом бизнесе?
Ли:Это как-то странно. Я смотрю на другие группы, такие как примал скрим. Мне нравится примал скрим, но по сравнению с ними я молод. Я не чувствую себя старым. Я просто делаю то, что у меня получается. Мы еб%ли время.

ТИМ:Одня из ваших новых песен — Варриорс дэнс, попахивает олдскулом. Вы специально метили на саунд джылтеда ?
Ли:Я не хочу, чтобы кто-то считал этот альбом ретро-альбомом, вебь он не является таковым. Мы реально довольны тем, что мы сочинили что-то, что возвращает нас в те времена, когда продиджы только зарождались, без ощущения, что мы тупо переделываем старые идеи. В этом треке есть олд скул сэмпл группы Тру Фэйт. Когда я хожу в муз. магазин, то встречаю этот сэмпл в большом количестве треков. Это время было плодовитое для меня, вплане написания музыки. За последние два года я написал больше треков, чем за последние 10 лет. Х№й знает, что со мной случилось.

ТИМ:Вы сказали, что фаирстартер установил новый стандарт в британской музыке. Как считаете, вы еще способны на такое ?
Ли:Да, группа имеет отношение к этому делу, как никогда раньше. Если Блюр могут вернуться без всяких новых мелодий и тупо попасть на обложки журналов, то я готов буду забраться на голову Дэймона Альбранса, чтобы попасть на обложку. У меня миссия, мы не собираемся быть проигнорированными. Нас должны оберегать, как достояние нации, т.к. вокруг нас не так много групп, похожих на нас. Таже фигня с Оазисом. Они в респекте, они его заслуживают. Может это всё бред в моей голове, но я считаю, что нас должны почитать как The Specials, Oasis, и The Sex Pistols.

ТИМ:Вы выуживали что-то типо рыцарского звания ?
Ли:Не. я в этом не заинтересован. Просто нам нужен респект.

Источник >>

Перевод от pulson >>

Кит Флинт из The Prodigy рассказывает о своей борьбе с пагубными пристрастиями и обретении покоя.

15 августа 2009

Солист The Prodigy, которому скоро исполнится 40 лет, рассказывает о том, как боролся с пагубными пристрастиями и нашёл покой в провинциальном Эссексе.

Со своими татуировками, пирсингом в носу и сценическим имиджем маньяка, в 90 годы Кит Флинт был известен как «самый пугающий человек в мире музыки», но при личном общении оказалось, что он исключительно добрый и спокойный человек с безупречными манерами. Хотя он и ругается как сапожник, но когда скажет что кто-то (часто он сам) ведет себя как подонок, то скорее извиняется, прежде чем произнести это ругательство снова.

Когда мы встретились с Флинтом  на Портобелло Роуд в Ноттинг Хилл в Западном Лондоне, чтобы выпить бутылку газированной воды и съесть чашу фруктов, он сразу же понял, что я не «рок-журналист». Я пытался – о, как я пытался – послушать новый альбом The Prodigy, Invaders Must Die. Но Флинт слишком заинтересован другими вещами, чтобы спрашивать моё мнение.

Вместо этого мы говорим о его доме эпохи Тюдоров в Эссексе – предмете его гордости. Флинт беспокоится, что, так как он родом из Эссекса, то читатели сразу подумают, что его дом, расположенный на 10 акрах (4 гектарах) земли  – всего лишь подражание стилю Tudor Barratt, но на самом деле его дом является зарегистрированной исторической ценностью недалеко от деревеньки Фельстед, с часовней на крыше. Деревня Фельстед упоминается в книге Domesday Book, а в доме Флинта даже собирались солдаты армии Оливера Кромвелла. Флинт купил практически разрушенный дом и тщательно восстановил его из руин.
Он также купил дорогу на улице в Бристоле, чтобы взять оттуда подходящие к стилю его дома камни мостовой и замостить себе дорогу перед домом именно этими камнями. После этого он выискал фарфоровые туалеты 19 века и подходящие к ним раковины, чтобы создать подходящую обстановку в ванной комнате. «Говорить об этом очень скучно и не «рок-н-ролльно», но я действительно люблю свой дом» — обясняет Флинт, как бы извиняясь. «Я продал камни с мостовой, которые мне не понадобились. Я из Эссекса, как ты знаешь, поэтому я всегда готов искать выгодную сделку».

Когда Флинт не в туре с группой, то тогда он у себя дома, со своими шестью собаками, которые гуляют по его огромному земельному владению. Собаки – это важная деталь, так как Флинт сказал, что собаки – это главная причина, почему он не покончил с собой, когда дела его были плохи.

В 90е годы The Prodigy были гигантами, их альбом The Fat of the Land стал дважды платиновым.  Группа продала более 17 миллионов дисков по всему миру, и, в отличие от других британских групп 90х годов, таких как Оаsis, они завоевали и американский рынок. После некоторого пассивного периода, наступившего с приходом нового тысячелетия, новый альбом Invaders Must Die продается по всему миру и интерес к нему подогрет недавним блестящим выступлением на Glastonbury. В 90е годы родители беспокоились за своих детей, пропадающих в танцевальных клубах, где они принимали Экстази и танцевали под самые скандально известные песни The Prodigy Smack my Bitch Up и Firestarter. Очень трудно сопоставить это всё с человеком, который сейчас спокойно сидит передо мной.

У Флинта и сейчас есть татуировки и пирсинг в носу, но теперь он всегда трезв и в эти дни его скорее всего можно застать в спортзале, где он занимается боксом или практикует бразильский джиу-джитсу. Он больше не пропадает где-то, выкладывая дорожку кокаина.

Когда группа переживала не лучшие времена, то были моменты, когда многие друзья Флинта не верили, что он доживет до своего сорокалетнего юбилея, который у него в следующем месяце. Поначалу Флинт не хочет говорить об этом периоде своей жизни, потому что, как он выразился, его пережитый «ад в алкоголе и наркотиках» — это унизительно, а он не хочет, чтобы его жалели.

В Эссексе Флинт получил жесткое воспитание. Он больше не разговаривает со своим отцом. Флинт был смышлёным мальчишкой с тяжелой дислексией, и когда у него начались проблемы в школе, его отправили к психологам, чтобы они разобрались с его проблемами, но психологи оказались бессильны ему помочь. «У меня всегда были так называемые психические проблемы. Я ужасно саморазрушителен» — говорит Флинт.

В юности Флинт долгое время проводил, закрывшись в комнате, там он слушал Jam и бился головой об стену. До того, как ему предложили присоединиться к группе The Prodigy, сначала в качестве танцора на сцене, а затем и в качестве вокалиста, он работал кровельщиком в Брейнтри.

Ранние годы своей жизни Флинт прожил в ненависти к отцу, но когда к  The Prodigy пришла слава, он принял решение, что не будет больше тратить свою эмоциональную энергию на вражду со своим отцом, поэтому он просто вычеркнул отца из своей жизни.

Он начал принимать наркотики и развлекаться с девушками, которые так и липли к ребятам из группы. Но в те времена основным кайфом для Флинта был выход на сцену. Когда группа пришла в упадок, для Флинта это было «смерти подобно». «Понимаешь, группа для меня – это всё, это единственная вещь, из-за чего я собой по-настоящему горжусь».

Чтобы отвлечься, Флинт купил себе Феррари, и потом ему было очень стыдно, когда он узнал, что амортизационная потеря стоимости машины составила 60 000 фунтов  – а это больше, чем его дед заработал за всю свою жизнь. «Я погрузился в наркотики, кокаин, марихуану, много пил. Это сделало меня замкнутым, скучным и ограниченным человеком.»

Но еще большей проблемой была его зависимость от лекарственных препаратов. «Я мог выкладывать ряды таблеток и есть и есть их, теряя им счет, пока в конце концов не забывался». Я спрашиваю Флинта, были ли у него мысли о самоубийстве. «Я думаю были.  Но чтобы убить себя, нужно много смелости. А я был трусом.» И когда наш разговор угрожает стать слишком уж мрачным, Флинт говорит, что на самом деле никогда бы не покончил с собой, потому что его собаки никогда бы это ему не простили.

Теперь жизнь его вышла из той темной бездны, и отчасти это благодаря его большой удаче, как говорит Флинт, — благодаря тому, что он встретил «красивую, чертовски крутую» японку-диджея, которая крутила диски в Токио под псевдонимом Super Megabitch, и которая теперь предпочитает, чтобы ее называли ее настоящим именем – Маюми. «Мы были в туре и она просто вошла в комнату, где мы сидели – и, ну ты знаешь как это бывает – я потерял дар речи, я был ошеломлен. Время наркотиков и тусовок для меня закончилось. Да, мы все любим развлекаться, но я уже устал от этого.» Скоро они стали парой и три года назад поженились в Фельстеде – так Флинт нашел кого любить кроме The Prodigy. „Не сказать, что мы планируем детей. Но и не скажу, что мы их не планируем» — загадочно произносит Флинт. За время брака Флинт завязал с наркотиками, сигаретами и алкоголем. И только в одном увлечении Маюми поддерживает Флинта – в его увлечении мотоциклами. Часто на выходных они отправляются в поездку по Европе, чтобы посетить мото-гранпри. «Мы садимся в один из наших Рейндж Роверов, планируем маршрут, останавливаемся в отелях по пути, и чувствуем себя беззаботно».

Также они могут остаться дома и исследовать уголки провинциального Эссекса. «Мы любим устраивать пикники с сэндвичами, ездить вдоль зеленых аллей. Моя жена любит дом, собак и животных, которые нас окружают, оленя или лису, которые приходят и любопытно просовывают голову сквозь забор».

Либо они развлекают друзей, которые по большей части их соседи и не имеют ничего общего с миром музыки. Флинт делает пробежки или берет собак с собой на прогулку, катаясь на горном велосипеде. Он признает, что «жжет много бензина» на своих машинах и мотоциклах, но отмечает, что зато он посадил 80 местных деревьев в своем имении и сделал полмили живой изгороди. Теперь его выходые больше напоминают жизнь провинциального человека (хоть и с пирсингом на лице), чем рок-звезды.

Флинт подчеркивает, что безумно любит группу и музыку, которую они создают, но он не воспринимает себя, или свое «искусство», слишком серьезно. Тот факт, что в следующем месяце ему исполнится 40 лет, не внушает Флинту страха. В настоящее время он бодр и подтянут и чувствует себя лучше, чем когда бы то ни было.

«Я побывал во всех уголках земного шара, я уже успел сделать больше, чем многие люди могли бы только мечтать». Но Флинт не собирается сбавлять обороты и он не против отжигать даже когда он разменяет шестой десяток, как например Rolling Stones и другие стареющие рокеры. «Но это не дожно превращаться в пантомиму» — резко отмечает Флинт.

Анкета:

Город или деревня?

ДЕРЕВНЯ

Корнволл (в Англии) или Карибы?

КОРНВОЛЛ

Английский завтрак или фруктовый салат?

АНГЛИЙСКИЙ ЗАВТРАК

Сова или жаворонок?

СОВА. ОДНАЖДЫ В ДЕТСТВЕ Я СПАС ЕЕ, И ТЕПЕРЬ МНЕ ВЕЗДЕ ПОМОГАЕТ УДАЧА

Воздушные виды спорта и спортзал?

СПОРТЗАЛ

Пиво или вино

НИЧЕГО.

Виниловый диск или цифровой?

ВИНИЛ

Выключаешь или включаешь мобилу на выходные?

ВЫКЛЮЧАЮ

Джинсы или костюм?

ДЖИНСЫ

Кино или театр?

Я ВИДЕЛ GRAN TORINO МЕЛЬКОМ.

Обычный чай или кофе Латте?

ЧАЙ

Концерт на открытом воздухе или закрытое помещение?

ЗАКРЫТОЕ ПОМЕЩЕНИЕ

Компьютерная игра или настольная?

НАСТОЛЬНАЯ

Книга или DVD?

ЗАКАЧАЛ СЕБЕ ПАРУ АУДИОКНИГ НА IPOD

Источник

Перевод www.theprodigy.ru

Тема на форуме>>

Кит Флинт подавился орехом. «Чёрт побери!» — ругается Кит, «Это, должно быть, от удивления, что мы переплюнули U2 по продажам». Мы обсуждаем головокружительный успех альбома „Invaders must die“, который сметается с полок магазинов в три раза быстрее альбома U2 „No Line On The Horizon”.

"Ты знаешь, я бы на это и внимания бы не обратил» — говорит Флинт, громко и старательно откашлявшись. «Один из ребят со звукозаписывающей компании сообщил мне недавно [о хороших продажах]. Люди, занимающиеся «административной» стороной дела, видят статистику продаж и радуются. А для меня, честно и на полном серьезе, это не имеет значения.»

Я был предупреждён насчет Флинта. Мол, что он непростой собеседник — известный тем, что он опрокидывает столы на репортёров и атакует их вопросами об альбоме, который группа раскручивает на данный момент. «Обязательно убедись в том, что ты прослушал их запись!» — неоднократно умолял меня не один PR-cпециалист. Более того, менеджмент Флинта сообщил, что мы ни в коем случае не должны спрашивать Флинта о его личной жизни – это связано с наркоманском кутежом Флинта в прошлом году, о котором много писали в газетах и который, по сообщениям газет, закончился бегом певца по родному городу Брейнтри в Эссексе в обнаженном виде.

Но, как оказалось, Флинт... если и не то, чтобы любезный (его голос жутко напоминает то рычание футбольного хулигана, которое мы слышим в Firestarter), но он уж точно не чудовище, набрасывающееся на журналистов. Да, и он рад поболтать о его «личных» делах, наркотиках и прочем.

«Как уже известно, в первые пять месяцев записи [Invaders Must Die] cитуация немного вышла из под контроля» — говорит он. «Парни в студии были вне себя от радости того, что снова записывают альбом. Я думаю, мы просто тащились от этого. И я наслаждался свободой, совсем немножко.»

Но существует такое понятие, как слишком много свободы. Жуткая попойка в Эссексе была последней каплей – с тех пор Флинт не пьет. «Я лично – ничего не употребляю в настоящее время. Скорее из необходимости, чем по собственному желанию. Что касается именно наркотиков – я говорю за себя – я не принимаю их сейчас. Я делаю своего рода паузу, чтобы быть в отличной форме во время тура. Это важнее тысячи ночей, которые я бесцельно провёл».

Со своим жестким битом и атмосферой надвигающейся опасности, Invaders Must Die во всём отражает истинных Prodigy, кроме одной вещи: он не вызывает никаких споров. Как далеко ушла группа от тех дней, когда Smack My Bitch Up возмутила высоконравственное общество, когда Baby's Got A Temper, со своим «ироничным» намеком на наркотик рогипнол поставила Флинта на линию огня со стороны организаций по защите прав женщин.

«Самое грустное то, что в результате всего этого у нас всегда «включена» противоречивость» — говорит вокалист «Мы все время собираемся покончить с этим». Мы на самом деле очень устали от этих споров. Давайте скажем честно – любой ребенок может сегодня нажать кнопку в ноутбуке и увидеть, послушать или прочитать что угодно. И я действительно имею ввиду – всё что угодно. Поэтому фраза «smack my bitch up» в песне – уже никогда не будет скандальной.»

Последние годы были для The Prodigy неспокойными. В начале этого десятилетия казалось, что группа движется к своем неминуемому распаду. После всемирного успеха The Fat of the Land в 1996 году эти безумные монстры не только создали новый жанр музыки (названный техно-металл), но также благодаря трекам Smack My Bitch Up и Firestarter ребята стали международными супер-героями танцевальной музыки, они осуществили творческий прорыв. Но отношения между ребятами стали рушиться: Лиам Хоулетт, главное звено всей группы, по всей видимости находился в творческом ступоре, но остальные участники группы торопили его вернуться в студию.

«Это сложная тема. Для неё нужно отдельное интервью» — говорит Флинт «Я и [вокалист/танцор] Максим давили на Лиама, чтобы он вернулся в студию. А он не был к этому готов. Поэтому я начал сам писать кое-что для Prodigy, что потом стало материалом для моего соло-проекта. А потом, когда работа уже кипела, Лиам вдруг заявил «Ок, я готов». И всё это при ограниченном общении между нами и при том, что определенные люди действительно ничего не делали для того, чтобы уладить эту ситуацию, да, это были плохие времена.»

С другой стороны, группа хотя бы продолжала давать концерты – плюс ко всему, к ребятам проявляла симпатию Мадонна (она в итоге подписала с Prodigy контракт на сотрудничество с её звукозаписывающей компанией Maverick Label в США). «Надо отдать должное Мадонне – когда ей была нужна группа The Prodigy, она не отправила к нам своего представителя, дирижируя издалека». – говорит Флинт «Она приехала в офис и сказала «Я хочу Prodigy». За это я её уважаю. Она приходила на многие из наших шоу в Штатах – и она не появлялась с огромной свитой и с охраной с таким видом «Дайте дорогу Мадонне, королеве поп-музыки». Она вела себя как обычный человек. Я должен это признать».

Между тем, обстановка в группе накалялась. Самый худший момент настал, когда Хоулетт собрал весь материал, который записывался после альбома The Fat Of The Land, и заявил остальным участникам группы, что в студии они – лишние. Хоулетт заперся в студии на шесть месяцев и записал четвертый альбом группы Always Outnumbered, Never Outgunned – который являлся в большей степени его соло-альбомом. Хоулетт позвал Флинта и остальных обратно в студию, только когда альбом был готов.

«Если люди хотят думать об этом альбоме, как о сольной работе Лиама, ну и пусть думают, я не против» — говорит Флинт. «Я рассматриваю его как альбом The Prodigy. Я чертовски люблю его. Когда я включил [хитовый сингл] Spitfire, он снёс мне крышу. Лиам написал трек, подобный бейсбольной бите – как будто его рука вытянулась из динамиков и дала мне по башке.

Так ли всё спокойно и мило в стане Prodigy на сегодняшний день? «Нее, чувак» — говорит Флинт со смехом «По большому счету, мы те еще подонки».

Завтра The Prodigy предстоит их дебютное выступление в Slane Castle, но, по всей видимости, Флинта эта перспектива не особо волнует. «Мы крутимся во всем этом уже долгое время, я имею четкое представление о шоу. Ирландия всегда зажигает. Slane – это грандиозное событие, и я в такой же степени рад, что буду выступать перед тысячей человек в Ирландии, потому что это всегда настоящий отрыв».

The Prodigy и хедлайнера фестиваля Slane, Oasis, связывает одна история. Хоулетт является зятем Лиама Галлахера (каждый из них женат на одной из сестер Эпплтон из All Saints). И обе группы дружат с тех времен, когда к ним пришла слава — с середины 90-х.

«Я очень уважаю Ноэля и Лиама» — говорит Флинт «Я несколько раз тусовался с Лиамом. Он чудак, реально чудак! Лиам на самом деле такой, каким ты его видишь. За это я его люблю. Понимаешь, ты просто должен это видеть».

Флинт также хорошо отзывается о дублинских комедийных звездах Fight Like Apes, которых Prodigy выбрали в качестве разогрева для их британского тура в 2008 году. «Они потрясающая группа» — говорит Флинт «Всегда трудно найти группы , которые могли бы сопровождать Prodigy в туре“.

Но, по словам Флинта, речь не идет о завязавшейся дружбе с разогревающей группой. «Знаешь, это всегда так легко – выпить пару бутылочек пива с людьми из музыкальной индустрии и вдруг стать друзьями на всю жизнь, мол «Давай работать вместе!». Неожиданно ты пытаешься собрать супер группу вместе с людьми, которых ты встретил в клубе. Но это не для меня. Они не являются твоими товарищами. Твои товарищи – это те люди, которые находятся с тобой рядом лет десять или больше».

Вышел альбом Invaders Must Die. Prodigy завтра выступят на фестивале Slane Castle.

— Ed Power

Источник >>

Перевод >>

Тема на форуме>>

Интервью журналу «BPM» и Nothing to Something Productions

Лиам, когда ты основал The Prodigy, не хотелось ли тебе всегда быть на переднем плане (прим. автора: имеется ввиду местонахождение Лиама на сцене)?

Лиам: Когда мы начинали, мы были, так сказать, равны. Наши личные качества позволяли нам делать так, как хочется: либо пробиваться вперед, либо отступать назад, либо еще что-нибудь. Но лично я всегда являлся так называемым «безумным регулятором». Даже когда я увлекался хип-хопом, меня увлекала сама идея, меня больше влекло к диджеингу в этом направлении. Я всегда отчетливо представлял себе, что если бы я был в какой-нибудь группе, то либо басс-гитаристом, либо барабанщиком или что-нибудь а этом духе. Я не фронтмен. Со своим характером и сущностью, Кит прирожденный фронтмен, он словно яркий пример безумца. Споров по поводу того, кто мог бы быть впереди на сцене, никогда не было. Со временем все стало очевидным.

Мне кажется, что у всех альбомов общая основа, фундамент.

Лиам: Я не согласен с высказываниями, что, мол, мы снова открыли себя миру. Мы всегда делали одно и то же. Основой являются ударные, басс и энергия. В процессе написания альбома, мы чувствовали себя абсолютно комфортно для группы, которая заявляет «Да! Это мы!» Мы рады тому, что наши корни исходят из рейв-культуры. Бывало мы следили за разнообразными группами и замечали, что они все время пытаются меняться. Из-за этого можно было подумать, что они неуверены в том, что делают. Что касается нашего последнего альбома, он являлся своеобразным кивком на первые 2 альбома и это естественно. Это должно было случиться. Весь этот старый добрый рейв — это наше. Это внутри нас. И это всегда присуствовало в нашей музыке, но в особенности на новом альбоме. Я не думаю, что мы были группой, идущей в ногу со временем. Возможно, наша производительность и выработка и находились под влиянием каких-то обстоятельств, но мне неприятна мысль, что все это могло повлиять (или повлияло) на моральные устои в группе. Для нас важнее оставаться сфокусированными на том, что мы делаем и укреплять это, чем перейти на что-то другое, более слабое.

Чем отличались процессы написания «АОНО» и «IMD»?

Лиам: АОНО я начал писать дома, а также тусовался 3-4 месяца с продюсером Нилом Маклиланом. Приобрел местечко в Эссексе, которое было отрезано от всего. Нил прозвал его замком. Это была полная изоляция. И только мы, двое лунатиков, грохотали в пустынном доме. Было забавно. Бывало, мы сутками засиживались в студии. У него был свой компьютер, у меня свой, и мы работали над всякими идеями. Затем я говорил «Ладно, чувак! Я пойду прилягу. Подай-ка бутылку вина, я собираюсь посмотреть Джеймса Бонда ну или еще чего-нибудь.» И уже лежа в спальне, мне вдруг приходила мысль «Я должен пойти и написать трек!» Так что все треки были написаны посреди ночи. А утром Нил спрашивал у меня «Чувак, ты чем ночью занимался?», так как он был в соседней комнате и слышал, как я пританцовываю в своей спальне.

Значит, для тебя имеет значение, где писать альбом?

Лиам: Я считаю, что студия и должна быть где-то на отшибе. Никогда у меня больше не будет студии дома. Это плохая идея. Я купил дорогую студию для дома и никакого толку. К тому же мне нравится, что комнатка, в которой писался последний альбом, была очень маленькой и уютной, как спальня. Это мне и нужно было. Возвращение к истокам.

Кит: И нет кучи народа, слоняющегося вокруг.

Лиам: Да, такая проблема была с комнаткой внизу, которая превратилась в помещение для вечеринок, когда мы немножко выпивали. А ведь мы можем заходить и в паб. Мы в Ladbroke Grove, а это не самый спокойный район, и здесь много чего происходит.
А что касается нового альбома, он ознаменовывает наш выход из времен, которые были плохими для нас троих. Мы действительно старались сделать этот альбом как можно лучше. Только так можно создать хорошую пластинку. После «большого» альбома (прим. автора: имеется ввиду TFOTL), очень трудно опять изголодаться по чему-то. Он порождает лень. Я не хотел облениться после TFOTL-а, но я был полностью удовлетворен. Меня ничто не раздражало. Я думал «Эй, все прекрасно!».
Должен сказать, что это поистине триумфально (выход ИМД). Я всегда приравниваю его к последним 5-ти годам, в течении которых мы через многое прошли. Неудачный период, затем возвращение, выход АОНО. После написания АОНО мне сразу захотелось следующего альбома и всегда хотелось. Писать, затем хотеть закончить его и наконец завершить начатое. Так что новый альбом — это результат последних 5 лет.

И снова о создании. На что у тебя уходит большая часть времени?

Лиам: Обычно в начале я в поисках плодотворной идеи и стихов, а далее все получается само собой. Если ты пытаешься чего-то выдавить из себя, ничего толкового не получится, настоящая идея приходит сама. Записывая вокал Кита и Максима, а в особенности Кита, мы всегда используем «первый дубль». Я считаю, что финальная стадия самая долгая — доводить все до звучания, которого я хочу. Раньше я работал так: заканчивал трек, продюссировал его и подводил их всех до нужного звучания до того, как записывать вокал. А тут мы сначала полностью реализовали все идеи, а уже позже я вернулся к трекам и поработал над их звучанием.

Ты когда-нибудь пользуешься какой-нибудь аппаратурой, которую использовал на первом альбоме?

Лиам: У меня до сих пор сохранились клавишные с нашего первого дня. Старое аналоговое дерьмо. Moog Prodigy, Roland W30. Больше я ими не пользуюсь, так как многие пользовались ими. Это стало легкоузнаваемым саундом. Я до сих пор работаю с SP12 для драм-партии. Звук подходящий, с ритмом тоже все в порядке, так что все ох**нно! Если ты продюсер и ты точно знаешь, какой саунд тебе нужен, ты легко получмшь его, используя различное оборудование. Конечно, может быть что-то наподобие «О, пойду-ка использую Moog, ведь этот басс звучит круто». И это чепуха. Есть другие вещички, которые помогут создать то же самое и даже покруче. Я понимаю, ностальгия...Но все-равно. Наш гитарист на альбоме играл используя AC-30, ибо мне нравится этот традиционный панк-рок саунд. В остальном же были использованы плагины Unboys из Франции. Они лучшие, они безумные.

Как часто вы теперь слушаете танцевальную андерграунд-музыку ?

Лиам: Все время, так как это помогает созданию. Мы все можем учиться друг у друга. Когда выходят альбомы, меня не интересуют содержащиеся в них треки, для меня представляют интерес звуки. Я слушаю много хип-хоп альбомов, откуда можно многое извлечь. Как мощно может звучать альбом, в котором не так уж и много чего!

Максим: Музыка может быть минималом, скудной, и все же в ней будет грув. Это показывает вам, что достаточно четырех или пяти элементов, чтобы трек уже был крутым.

Лиам: Я никогда не восхваляю группы. Хватит с меня. Но за последние пару лет моя любовь к танцевальной музыке возросла. Она (музыка) движется в разных направлениях, но похоже, что всегда будет держаться в каких-то рамках. Когда мы начали писать новый альбом, мы вернулись к тем старым рейв-трекам, которыми заслушивались в 1990-м. В них чувствуется безотлагательность, сырость. Если вы послушаете «Warriors Dance» в наушниках, то услышите щелчки, ломкие звуки — это не новомодное введение, это самый настоящий «сырой» стиль. Нам это нравится. К этому мы и стремимся.

Для таких стилей, как «Acid» и «Grime» это тоже характерно.

Лиам: Да, и разницы не было, когда у меня был Roland W-30 в 90-м. Просто включаешь мозги, чтобы из 14-ти минут сэмплинг-времени вытянуть все возможное. Вот в чем красота такой музыки. Не то, что группа мужиков в студии с кучей оборудования.

Максим: Технология достигла такого уровня, где возникают мысли «Я должен купить это, и это.» Затем настает момент, когда оборудование у тебя достигает 20 или 30 единиц, и ты используешь только 10% от каждой единицы. В то время как у другого что-то одно, и он знает это вдоль и поперек. Так и обстоит у ребят в клубах. Чистый минимал и он массивен.

Достигала ли группа такого момента, когда возникали мысли о рационализировании вещей?

Лиам: Да, последний альбом (АОНО) был...не был минималом, но имел очень цифровое звучание. Честно говоря, было очень много возни с мастерингом. Мы поехали в Нью-Йорк, чтобы обработать последнюю запись с Эмили, которая является моим хорошим другом. Люблю ее до смерти, она — единственная мастеринг-инженер женского пола в мире из всех, кого знаю. Она очень талантлива, но немного тороплива и чересчур серьезно подходит ко всему. И закончилось все тем, что альбома наблюдалось чрезмерно цифровое звучание, и было довольно трудно прослушивать его полностью.

Максим: Я думаю, есть разница в том, как занимаются мастерингом музыки в Америке, и как у нас. Это как бесшумная война.

Лиам: С новым альбомом мы опять приехали в Нью-Йорк, встретились с Эмили и сказали "Пожалуйста, не обрабатывай этот (IMD), как прошлый.

...

Baron von Luxxury: В новом альбоме,как я понимаю, вы решили избрать совершенно иной путь, но в конечном итоге все бросили, и начали с нуля.

Liam Howlett: Да, не было так, все просто долго тянулось. Мы создавли все исходя из ситуации и получалось когда как.В основном мы старались придумать мелодию, а не начинать с бита и бас линии . Обычно я вдохновляю или мы подгоняем и вдохновляем друг друга для написания музыки, но в этот раз мы поступили по другому.
Но не возможно сидеть и тупо работать постоянно! По окончанию шести месяцев мы были практически не с чем, просто с набросками некоторых треков и записали несколько вокалов Кейта и Макса.

BvL: В отличае от рок — групп, которые не могут писать музыку без всех участников, в The Prodigy царит немного другая атмосфера не так ли? Ведь вы можете сочинять и без всего состава? Или вы пишите треки только все вместе?

LH: Мы стараемся создавать все вместе и выглядеть как группа. Я думаю в самом писании музыки в основном все зависит от меня. Но когда мы работаем вместе у нас получаются действительно мощные вещи.

В любом случае мы получили то что хотели... И мы выглядим как группа, идеи Кейта позволяют нам не думать об альбоме, а просто делать то что мы хотим...писать музыку, и получать то что нам нужно! Мои взгляд не что не обременяло, на нас не действовало ваше желание услышать новый альбом и за шесть месяцев мы не имели толком ничего! Может и было какое то разочарование. Примеров быстрого написания музыки можно привести Warrior`s Dance, мы просто писали и не обращали ни на что внимание, этот трек только для шоу, но он дал осечку в прокате.

BvL: Как собирался Warrior`s Dance грубо говоря от начала и до финальной версии?

LH: Трек был очень важным для меня, он писался в одном стиле, стиле первых композиций группы. Было много идей, и прослушивалось много треков для того чтобы понять что и как можно сделать. Создавать я начал в Ableton Live, так как в нем все просто для изменения и редактирования, в ней все просто вы не нуждаетесь во многих вещях. Мы знали что трек будет основан на какой то песни,  было иного изменено и мы остановились на одном вокале.

Соединив вокал с битом в Ableton Live и добавив популярной сегодня баса, как можно сказать зарядил его современной энергией и именно это предало треку нового звучания. Как вы заметили в треках The Prodigy не бывает ничего лишнего...мы все отбрасываем и пытаемся избавится от всего не нужного. Я решил что в Warrior`s Dance главным будет вокал.

BvL: Какие синтезаторы вы сейчас используете? программы или аналоговые?

LH: Я не использовал программные  синтезаторы вообще. Я всегда использую только аналоговые. Потом все обрабатывается в Logic Audio...

BvL: И так, у вас есть наброски, все выбрано... что дальше?

LH: Главное иметь хорошее интро, многие треки The Prodiy зависят от этого. Написав интро я думал что же произойдет дальше и уже имел представления о том что произойдет с треком дальше. Вокал и бит составляют 90% трека, ну а дальше мы занимались разборкой всего на куски — мелодия, бит, басс и тому подобное, это как правило делается в последнюю очередь, а затем уже идет доработка до финальной версии.

В окончательном варианте я хочу видеть действительно завершённую работу. Мы все собираемся вместе и дорабатываем все до конца в студии. В Warrior`s Dance внимание надо обращать не на качество звука, так как если вы будете прислушиваться и услышите много глюков.

BvL: Помимо Does it Offend You Yeah кто поддерживает и влияет на вас? И вообще каких исполнителей вы сейчас слушаете?

LH: Я не зацикливаюсь как правило на отдельных группах, я слушаю композиции которые мне нравятся. Слушал много групп, начал с Ed Banger... Но в танцевальной музыке все время что то меняется и все зависит от массового влечения или какого нибудь нового звука. Сейчас мало ориганальных вещей, вы знаете какие нибудь?

Источник

Перевод theprodigy.ru

Тема на форуме>>

>>> тема на форуме

Излюбленные всеми поджигатели вернулись, чтобы по праву занять свой музыкальный трон. Лиам Хоулетт сразу же поведал нам: «The Klaxons выглядят по-любому старше, чем мы».

Кейт Флинт дрожит. Холодный полдень в Западном Лондоне. Кейт и сотоварищи по команде Лиам Хоулет и Кейт «Максим» Палмер одеты в теплые пальто и шубу. Флинт, по-дурацки, выбрал неоновый розовый плащ, который едва дотягивает до пояса его джинсов.
«Такова цена моды» — гримасничает он, так как гредет потепление. С его пирсингом на лице, абстрактно поставленной прической и тату в форме ствола револьвера на указательном пальце, Флинт все еще представляет неординарную фигуру, несмотря на то, что его красные рожки времен «Firestarter» давно ушли в прошлое. Плащ, в который одет Флинт, был куплен пару лет назад в Бристоле, с тех пор он никак не мог подобрать момент, чтобы одеть его. «Это плащ одного из известных ирландских дизайнеров», озорно заявляет Флинт — «George O’Marney».
В некотором образе, это даже неожиданно, что Флинт, Хоулетт и Макс приехали все вместе в хорошем расположении духа. Для тех, кто помнит 90-е The Prodigy представляли собой самый большой, громкий и захватывающий коллектив со своими невероятными живыми выступлениями. Для поколения пост эйсид-хауса они были слишком припанкованы, обойдя даже Sex Pistols, они стали как бы звуковым барьером между рок- и поп-тусовками. Они изменили UK чарты, основательно закрепивши свои синглы «Firestarter» и «Breathe» на 1-м месте хит-парадов и взрывали толпы людей от Гластонбери до Москвы, где они отыграли легендарный концерт на Красной Площади в 1997 г. В том же году увидел свет их третий альбом «The Fat Of The Land» — смесь рока и панка, который был продан в количестве восьми миллионов копий по всему миру и превратил группу в мировой феномен.
Но суровый концертный график, который следовал после выхода альбома, оказал огромное давление на все противоречия и расхождения в группе и наложил огромный отпечаток на тяжелые отношения между участниками группы. «Ну...», признается Хоулетт, человек, достигший 37-и летнего возраста и главный мозг группы, «этого было более чем достаточно». В любом случае, к 2000 году группа начала распадаться всерьез. Четвертый участник группы — Лирой Торнхилл покинул группу сразу после того как повредил колено.
Тогда Хоулетт вовсю старался собрать силы для нового материала. Насмешливая критика к вышедшему в 2002 г. синглу «Baby’s Got A Temper» была неутешительной — поговаривали, что группа двинулась не в том направлении. «Частично, это была низкая оценка», заявляет Хоулетт, поедая французский суп с луком. «Я не общался с группой около года, хотя, мы никогда не отдалялись друг от друга». «Думаю, никто из нас и не думал делать этого» — добавляет Флинт, макнув кусок хлеба в суп Хоулетта. «Мы же знали, что до этого было еще далеко».
Казалось бы, что еще могло послужить последним похоронным звоном, кроме как вышедший в 2004 г. альбом Хоулетта, который он записал сам. «Always Outnumbered, Never Outgunned» записывался при участии приглашенных вокалистов, включая Джульет Льюис (та, которая горлопанила кровавым голосом среди взрывов, открывающих «Spitfire» — первый трек с альбома) и Лиама Галлахера на «Shoot Down».
Но, несмотря на кучу неприятных моментов, альбом получился на половину, получив позитивные отзывы, как от критиков, так и от фанов. Куда же, в конце концов, делись рвущие рифмы Макса и Флинта, схожие с рычанием Сида Вишеза. Казалось, что настал конец для парней из Эссекса, которые в свое время взорвали поп-чарты в 1991 г. со совим рейв-хитом «Charly». На самом деле, второе возрождение The Prodigy было не за горами.
Тур 2005 г., который сопровождался лучшей коллекцией хитов, собранных в сборнике «Their Law» под эгидой XL, неожиданно соединил их с новой, более молодой аудиторией. Хоулетт, Флинт и Макс начали сглаживать свои расхождения, благодаря вернувшимся, как в старые времена, гостиничным номерам, туристическим автобусам и т.п. «Так мы провели несколько ночей» — говорит Хоулетт. «Мы просто определились в выборе пути. С тех пор все наладилось». Они подошли как можно ближе к самоанализу. Каждого в отдельности или как группу их не очень интересовало прошлое, прошлая ностальгия («У людей не остается ничего кроме ностальгии, когда они не могут идти дальше» — говорит Макс). Кстати, они свободно вспоминают о 90-х, называя то время лучшим. «Когда ты весь в этом», говорит Хоулетт, «ты ничего толком не помнишь из того, что было».
Они следуют идеалу аутсайдера ранних 90-х, хотя, все еще и лелеют то время. В конце-концов, такими они были, когда все начиналось, в тот сумасшедший период времени. Хоулетт, хип-хоп фанатик, иногда играл как ди-джей, проводя кучу времени в своей студии в Брейнтри, Ессекс. По выходным играл в ночных клубах типа The Barn, куда как магнит тянуло молодых рейверов, не единажды сказавших спасибо таблеткам экстази, которые заполонили соседний Гарвич. Наконец, Хоулетт ведь изначально отталкнулся от Флинта, сумасшедшего рейв-фантика, благодарившего его однажды за демо-пленку.
Как и Хоулетт, Флинт вырос в Брейнтри (они даже учились в одной и той же средней школе) и жили от выходных к выходным. Будучи известным неудачником в школе, Фдинт нашел себя в клубе The Barn где он и его приятель Лирой практиковалсь оттачивая свои движения и мечтали о карьере пи-джеев. У Лироя в то время была работа — он подрабатывал електриком, но Кейт занимался лишь тем, что делил таблетки и траву на вечеринках. Технически, Лирой танцевал лучше Флинта, у него было больше пластики и фанковости. Но Флинт обладал потрясающей энергией, никто не мог с ним сравнится. Когда Хоулетт записал для него демо-кассету для изучения новых па, Флинт подумал о том, чтобы поучаствовать с Лироем при записи в качестве танцоров. Хоулетт согласился, разбавив все это дело МС из города Питерборо, которого все называли Максим Риелити.
В то время, как Флинт казался безумцем, Макс выделялся своим спокойствием. Он имел опыт выступлений и знал, как нужно заводить толпу. Пока никто не проявлял свои амбиции за пределами сцены, что в прочем и обьеденило их, Charly взорвал сцену в 1992 году, и никто не смотрел назад. Шквал отборных нарезок старины вроде «Оut Of Space», взятых у Макса Ромео, посыпался на людей и музыка The Prodigy стала привлекать внимание здесь и сейчас. И так, продержавшись почти два десятилетия на плаву, не чувствуют ли они себя «стариками» рейва? «Не совсем» — говорит Хоулетт. «Что характерно, нас всегда окружали люди старше нас, и это никогда не беспокоило меня. Так было бы, если бы мы были действительно стариками с лысиной на голове».
Сегодня Флинт не утратил своего эксцентричного обаяния. Он остается лицом группы, шутит, непринужденно разговаривает и жмет руку каждому, кто общается с ним. (Макс, например, более скрытный; даже когда диктофон включен, он говорит лишь на одну тему, хотя в принципе все получают кивок согласия от Хоулетта.) И в то время как Флинт приложил все усилия, чтобы выглядеть как поп-звезда, несомненно, он старается оставаться более человечным среди людей. «Хочу тебе показать кое-что» — говорит Флинт, когда речь заходит о славе. Он достает свой кошелек, вынимает карточку Oyster и кидает ее в окно в сторону подземки. «Я знаю, куда ведет эта ветка метро. Все мы часть системы. Мы смотрим на это глобально, потому что живем этим».
Что касается музыки, то это всегда было по части Хоулетта. «Мы преподносим музыку Лиама» — заявляет Флинт с набитым приправленной курицей ртом (Макс остановил свой выбор на пироге). «Ну, как бы там ни было, что бы ни произошло, мы здесь и сейчас». Но лично Хоулетт всегда отрицал этот факт, даже, несмотря на что они выглядят аутсайдерами, они — группа. Действительно, сегодня Хоулетт называет своих сотоварищей «почти братьями». Он также считает что слава времен Firestarter принадлежит как Флинту так и Максу. Флинт, как и прежде, остается талисманом группы, единственный кто поглощает энергию всей толпы и отдает ее не только как лицо группы, но и как часть того поколения екстази с его сумасшедшей панковостью. Все же, следуя успеху «The Fat Of The Land», казалось, что Флинт и Макс пытались забыть о The Prodigy и старались думать о сольной карьере: Макс как репер, Флинт как вокалист треш-панковой одноименной группы. Сейчас оба забыли о своих амбициях — альбом Флинта так и не произвел фурора, а деятельность Макса оставила лишь небольшой отпечаток в истории английского хип-хопа. Тогда был смысл идти дальше, следуя успеху компиляции «Their Law» и подкрепить все это туром. Хоулетт чуствовал, что они должны уловить этот момент и начать работу над новым альбомом. Единственной проблемой Хоулетта было место для работы. Построив домашнюю студию в Ессексе, стоимостью около 70 000 фунтов он понял, что ему трудно так работать. «Сначала я думал, что здесь будет рождаться очень крутая музыка» — говорит он. В конце концов, он вывез все оборудование и продал его. «Больше никогда не обзаведусь студией дома. Это совсем не круто. Я хочу ездить на работу». Итак, разобрав свою студию Лиам завершил работу над большой новой студией в Лондоне. Отделившись от XL, Хоулетт двинулся в своем направлении и открыл круглосуточную студию звукозаписи, чтобы теперь Флинт или Макс могли в любое время начать работу. Но вместо этого, студия превратилась в место для тусовок. Они даже перенесли туда свою звуковую систему. «Это было забавно» — усмехается Хоулетт. «Потом когда мы пересеклись с людьми, которые сдавали нам помещение, первое что они думали, было что-то вроде – «чем мы думали, когда сдали помещение этим придуркам»».
Макс хихикает: «Единственное что пропало, так это пара зеркальных шаров».
После четырех или пяти месяцев «бездельничанья» они набросали пару треков, но кардинально ничего не поменялось, тогда Хоулетт решил перебраться в меньшую студию наверху, оставив свои зависания позади. «У меня была привычка складывать пустые бутылки от шампанского за диван в студии» — говорит Лиам. "И в конце концом мы выгребли оттуда около 60 бутылок Вдовы Клико. «Все так ржали по этому поводу».
Когда работа началась всерьез, старый адреналин быстро начал расти. Новый альбом «Invaders Must Die» — первый альбом, записанный вместе со времен «The Fat Of The Land» явился прямым столкновением энергии рейва и рок-н-ролла. Любое подозрение на то, что парни смягчились за все это время просто испаряется при прослушивании синтовых рифов «Warrior’s Dance» или извержения искаженных басов в «Omen». Также отчетливо видно, что The Prodigy звучат как же, как The Prodigy. «Блин, меня так выводит из себя, когда люди говорят об Oasis, почему бы им не придумать что-нибудь новое» — говорит Хоулетт, ссылаясь на свой неизменный саунд. «Зачем они должны это делать? Они велики в том, что делают и люди любят это. До тех пока они выдают хороший материал, им не нужно что-то менять».
Вы говорите это не потому, что это семья Галлахеров? «Нет, я не говорю с Лиамом о музыке вообще». У вас разные взгляды? «Нет, не совсем. Просто это скучно, не так ли? Это же работа. Мы говорим о всякой бредятине, типа о детях». С его застенчивой усмешкой, даже в возрасте 37 лет Хоулетта окружает мальчишеская аура. Разносторонний и самоуверенный, в нужный момент он сразу может закрыться от чужого мнения, оставаясь при этом независимым. Несмотря на любой путь, по которому идет человек, Хоулетт всегда пойдет по другому пути. Его причудливые сероватые ботинки в клетку были наполовину покрашены в черный цвет, потому что выглядят чересчур «в стиле Барберри».
Как и Хоулетт, The Prodigy остались неизменными. Даже в самый разгар рейва, в середине 90-х, они не считали себя крутыми парнями, дабы снова не попасть на уловки журнала Mixmag, который окрестил их группой, «убившей» рейв. Их известный хит 1997 г. «Smack My Bitch Up» намеренно оскорблял либерально настроенных личностей.
(Флинт, говорит, что передний ряд на их концертах вечно набит «плохими девочками», которые стараются выкрикивать тексты песен) Все же их абразив и убийственное отношение к своим поклонникам недавно оказалось заразным. Подобные настроения прошлись также среди Justice и Crystal Castles, так же как и поколения нового рейва среди которых The Klaxons и Does It Offend You, Yeah? (Джеймс Рашент даже стал другом Хоулетта и помогал в продюссировании альбома «Invaders Must Die»).
Хоулетт, конечно, отрицает это чтобы получить раззадорить последних. «Я не в чьей-либо группе» — говрит он. "В то время, когда выходит наш альбом, я не очень дружелюбный парень. Враги повсюду. Мы хотим обойти всех. Но я думаю, что все захотят пойти тем же путем. Нужно идти с лозунгом — «Ну вот и мы, всем свалить с дороги!» ".
В 90-х, чтобы завоевать репутацию, нужно было играть и дубасить как можно сильнее. Хоулетт имеет ввиду, что эти дни еще не совсем позади, поэтому он старается поднять планку для того, чтобы убрать из выступления все излишки. Флинт, со своей стороны, решил — хватит, значит хватит. В завершении разговора он объясняет почему решил завязать, и в то время как его глаза еще светятся воспоминаниями прошлого, его голос звучит убедительно. Когда Хоулетт заказывает бокал красного вина, глаза Флинта окуратно смотрят в сторону Хоулетта и он говорит с удивлением: «Это че, Рибена?»
На самом деле мне стыдно сказать «Я забросил наркотики», говорит Флинт. «Но я становился жадным от этого, мне было мало и поэтому я выбросил все это как можно дальше — дойдя до края безумия и реальности, потерял самообладание. Но как бы там ни было, я не мог отвернуться от альбома. Всегда есть черта, есть другой вариант. Я не собирался налажать в этот раз, и придерживался этого пути».
Подогревая интерес к теме, Флинт говорит, что это было бы ужасно закончить никчемным толстуном и говорит, что сегодня предпочитает проводить вечер в тренажерном зале, нежели потягивая пиво в пабе. Это способствует лучшей его форме на выступлениях. «Люди идут на концерт не для того, чтобы смотреть на мою прекрасную фигуру. Нельзя одеть меня в приличный костюм, поставить со мной пару танцоров и сказать — вот вам Кейт Флинт, ваш любимый исполнитель из Ессекса. Они идут на концерт, чтобы посмотреть, как гребаный сумашедший горлопанит во всю глотку». Хоулетт смеется над ним. «Ты делал бы это даже если бы был небритый?» — говрит Хоулетт. «Тогда ты выглядел бы как этот гребаный толстый лунатик».

перевод от kowalski*UA

тема на форуме >>

источник >>

Когда я говорю, что The Prodigy вернулись, именно это я и имею ввиду. Впервые после выхода в 1997-ом «The Fat Of The Land» — альбома, уже ставшего классикой и принесшего нам трек с дурной репутацией «Smack My Bitch Up» — таланты Лиама Хоулетта, Кита Флинта и Максима вновь воссоеденились для нового достижения, заставляющего сердце бешено колотиться. Это Invaders Must Die.
С первых волнительных моментов и до своего триумфального окончания, Invaders Must Die является альбомом, излучающим энергию и силу возвещанного воссоединения. Содействие (в плане ударных) Дэйва Грола из Foo Fighters наряду с недрогнувшей преданностью The Prodigy своему ремеслу выдаст вам 45 минут таких импульсивный битов, против которых не выстоят никакие стены.
Посреди беспокойного и беспорядочного дня, ARTISTDirect связались с группой, когда та разъезжала по еще более беспокойным и беспорядочным улицам Нью-Йорка; все что следовало далее, включая обмен номерами мобильников и внезапное появление NYPD (полицейский), вырисовывало обстановку, неподходящую для интервью. Несмотря на это, группа чувствовала себя прекрасно. Во всяком случае, мы смогли немного порасспрашивать ребят.

За последние 12 лет это первый раз, когда вы снова все вместе учавствовали в написании альбома. Каково это — снова работать вместе?

Максим: Снова работать всем вместе в студии — это классно, для всех нас. Учитывая, через что мы прошли за более чем 7 последних лет. И то, что мы преодолели это и вернулись в студию — это круто. Последнее, что мы выпустили, был сборник Their Law: The Singles 1990 – 2005, и сразу после этого, нам захотелось немедленно вернуться в студию и написать новый альбом.

До релиза альбома было сказано, что The Prodigy вернули с ним олдскульное звучание. Это как то связано с тем фактом, что после долгих лет вы снова принялись за работу вместе?

Максим: Ну, наше звучание вообще-то никогда и не менялось. Мы не меняли наш стиль. Всё по-прежнему. В плане музыки мы так и придерживаемся одной и той же этики. Да и в самой музыке (в общем), насколько я вижу, особых изменений не произошло. Объясню на примере The Specials. Если вам нравятся The Specials, то это потому, что вам нравится ска. И вот представьте, у них выходит новый альбом, вы его покупаете и обнаруживаете, что это drum n’ bass. Ну а вы то наверняка не хотели, чтобы The Specials начали играть drum n’ bass. Потому то наш стиль и не изменился, так как мы всегда придерживались одних и тех же убеждений, одной и той же этики, одних и тех же подходов.

“На главном (или большом) лейбле вылететь не трудно. Если ты не достигаешь результатов, которых от тебя ожидают, то тебя просто вышвыривают, не дав второй возможности. (прим. автора: это слова Максима, послужившие названием для след. части интервью).”

Вы выпустили альбом на собственном лейбле. Но ведь если вспомнить ваш успех, через который вы прошли, то у вас не должно было бы быть проблем с любым лейблом, каким пожелаете. Почему же вы решили все делать сами?

Максим: Нам нравится полностью контролировать свои действия. Даже если ты на подходящем лейбле, ты все равно подписываешься и на главном. И тебе приходится передавать кому-то контроль. Нам нравится контролировать все аспекты: музыку, выступления, звук и свет. Когда ты на большом лейбле, тебя будет волновать, кто работает над всем этим наряду с тобой. И может так получиться, что будешь переходить от одного человека к дугому. Мы же стараемся создать свою небольшую семью. Не важно, на каком мы лейбле, нам нравится работать с людьми, которые как-будто являются частью нас и которые сохраняют семейную атмосферу. На главном (или большом) лейбле вылететь не трудно. Если ты не достигаешь результатов, которых от тебя ожидают, то тебя просто вышвыривают, не дав второй возможности.

(После этого Максим передает трубку вокалисту Киту Флинту).

Максим и я обсуждали ваш собственный лейбл — Take Me To The Hospital. Что ты можешь рассказать об этом?

Кит: Ну лейбл можно охарактеризовать как «отпечаток Cooking Vinyl». Если честно, то у нас все только на стадии развития, и кроме названия ничего пока не закрепилось. Если нагрянет что-нибудь клевое, то все и закрутится. И вот она отдушина. Вот так вот. Просто мы концентрировались на альбоме, вся энергия ушла на него. Лиаму ежедневно присылают всякий материал, и, конечно, приятно видеть такое кол-во музыки. Надеюсь, в один день у нас возникнет такой неподдельный интерес, что мы не сможем это упустить. Когда это случится, тогда и лейбл начнет свою работу.

Если бы надо было угадать, то я бы предположил, что старт собственного лейбла — это попытка избежать еще одной ситуации, схожей с той, что была между вами и Time-Warner, когда был выпущен « Smack My Bitch Up».

Кит: Ты имеешь ввиду всякие споры? Ну, мы вообще-то никогда не пытаемся вызвать полемику нарочно. Просто подобные вещи всегда будут казаться гадкими (неприятными). На деле же это получается также, только если мы этого хотим. Мы никогда не прилагаем усилия специально для того, чтобы шокировать людей. На сегодняшний день я о таких вещах и не думаю. Люди и так могу зайти в интернет и одним нажатием кнопки насмотреться всякого. Единственное, что мы действительно предприняли, когда все обратили внимания на «Smack My Bitch Up», назвав его «камнем преткновения», так это сняли соответствующий клип. Мы спросили «Вы думаете это вещь вызывает спор? Ну чтож, ловите! Вот вам и соответствующее видео.» Это был единственный случай, когда мы переступили через себя, чтобы шокировать людей. Особых размышлений не было: мы знали, что нам будет по барабану — будут играть трек или нет. Мы просто сделали, что хотели. У нас не было собраний, где мы обсуждали, как можно наделать шуму. Было сразу ясно, что мы хотим видеть эту вещь, бьющей наотмашь.

Честно говоря, если бы вы не сделали из нее хит № 1, то никому бы до нее и не было бы дела. Весь мир слышал этот трек, поэтому, разумеется, кому-то надо было раздуть что-нибудь по его поводу.

Кит: Ага, и это прикольно. Если ты стоишь на своем месте, и люди слушают, то все идет своим ходом.

На альбоме вы немного поработали с Дейвом Гролом. Как это получилось?

Кит: Дейв клевый чувак. Правда, в студии мы не работали вместе. Дэйв прислал Лиаму письмо (электронное), где писал «Эй, как дела? Я тут снова сел за барабанную установку, ведь мне это нравится. Здорово снова сидеть за своими инструментами! Слушай, как насчет того, если я пришлю тебе жесткий диск с кучей драм-треков? А ты их просмотри.» Лиам подумал «Почему бы и нет. Я уже заканчиваю альбом, а тут доп. материал, с которым можно поработать.» И было довольно интересно. Лиам не хотел игнорировать работу Дэйва, он действительно изъявил желание поработать с этим материалом. Мы взяли вокальный трек, который завалялся в студии с предыдущей «сессии», переработали его, так как он был слегка «ядовитым». Мы соединили трек с ударными Дейва, отослали ему и Дейву понравилось. Эта работа полностью оправдала причину, по которой он прислал нам свой материал. Все получилось очень круто. Именно так и появился трек “Run With The Wolves”.

Я не решаюсь употреблять слово «тяжелый», говоря о новом альбоме, иначе возникнет впечатление, что The Prodigy стали метал-группой или что-то в этом роде. Но в контексте с такой группой как вы, Invaders Must Die действительно хочется назвать немного агрессивным.

Кит: Ну это часть всего того, что мы делаем. Мы создаем бит, создаем бас, и это должно звучать грузно. Это должно быть не мрачным, а агрессивным и искренним. Альбом, в некоторых отношениях, немного эйфоричный. Я думаю, это благодаря нашему общему возвращению и работе над альбомом всем вместе.

The Prodigy всегда использовали муравьев в оформлении. А как на этот раз муравьи попали на альбом? Через название? Просто я представляю Invaders Must Die как призыв к целым колониям муравьев, что является своего рода метафорой.

Кит: Ну мы никогда не парились по поводу того, что будет означать название. Тут как с большинством материала группы — всё есть так, как оно и есть. Вы же можете придать этому какой-угодно смысл. Вы можете представлять толпу муравьев, собирающихся в большие колонии и захватывающих все на своем пути. И это тоже будет круто. Тут для каждого свое значение. Что касается меня, то я за муравьев.

Этой весной The Prodigy наконец-то дадут тур по США.

Кит: Я точно не уверен, как мы пришли к этому, но я точно знаю, что нас ждут клевые встречи и что у нас есть клевые вещи в магазине. У нас полно добротного материала (в магазине) для фанов из США, так что не пропустите.

—Ryan Ogle
04.01.09

Перевод Antar

Источник

The Prodigy: Break and enter

Благодаря стараниям Лиама Хоулетта, The Prodigy никогда подолгу не сидели тихо на лавочке. Но все это должно было где-то начаться, и если вы хотите знать, что сделало хорошую группу великой, то почему бы не спросить человека, записавшего их. дейв Керр берет интервью у Ника Холкса, основателя XL Records.

Где и когда все это началось? Как вы впервые столкнулись с The Prodigy? Какие качества/особенности помогли принять решение записать их?

Ник: Лиам позвонил мне в XL и сказал « Здравствуйте! Я DJ при группе „Cut 2 Kill“, я тут написал немного своей музыки и хочу знать: не могли бы вы уделить мне немного времени, чтобы я пришел и показал ее вам?» Это был один из тех случаев, когда я мог бы сказать «Ну...вы можете просто прислать ее нам», но я подумал «Хм...А почему бы и нет! У меня наверняка найдется минут 10, чтобы послушать.» И вот через несколько дней он пришел с демо-кассетой, ведь в те времена все было на пленке, и на кассете была горсточка треков, 4 наброска.
Эта музыка не заставила меня воскликнуть «Ух ты! Это будет круто, это же хиты!», поскольку там и были «Android» и «Everybody in the place»; тогда это была андерграундовская клубная музыка в стиле брейкбит, но мне понравилась ее динамика. Я задал Лиаму несколько вопросов в стиле «И как ты видишь развитие всего этого?», и ответом было « Ну я бы хотел отыграть это вживую, у меня есть несколько знакомых, которые могут стать частью группы». Мне это показалось хорошей идеей, да и треки были достойными для этого. На следующий день я еще раз послушал эти треки и сразу позвонил Лиаму. Я сказал «Ну парень, если ты готов к этому, то и я готов, я записываю тебя.» Все получилось очень просто и после этого понеслось."

Почему, на ваш взгляд, людям всегда хочется большего? (прим. автора: исходя из ответа, вопрос именно о музыкантах/группах)

Ник: Я думаю, людям нравится, как группа устанавливает собственные правила. Что-то в этом есть, что-то притягательное — они не гоняются за успехом, как это обычно бывает, и никогда не гнались. Было время, когда у группы был шансы попасть в Top of the Pops благодаря синглу Everybody in the Place, и мы знали, что трек наверняка займет первое место, если ребята согласятся. Но группа считала иначе: «Нам не очень нравятся шоу, не нравится многое из того, что относится к Top of the Pops, поэтому неа.» Пожалуй, зная, что твой трек может стать номером один, если попадет в Top of the Pops, многие поступили бы иначе. Но опять же повторюсь — группа сама устанавливала правила и не шла по пути, на который встали многие. Это и есть причина их прочного и продолжительного успеха. Причем, и в плане музыки. До сих пор им присуще что-то очень особенное.

Источник

Перевод Antar@www.theprodigy.ru

Тема на форуме>>

Своим пятым альбомом, Invaders must die, The Prodigy снова пробили путь к всеобщему расположению. На данный момент это один из самых продаваемых альбомов 2009-го года, а группа готовится к UK Arena Tour, билеты на который уже почти раскуплены. В комнатке на верхнем этаже, над фотостудией в Зап. Лондоне, с наполовину смазанной косметикой на глазах, Кит, Лиам и Максим обсуждают, может ли еще Кит танцевать так же быстро, как в клипах группы в ранние 90-ые.

«Ну я бы и не назвал это танцем,» говорит 40-летний Флинт, энтузиаст и весельчак, превратившийся в вокалиста, «Это был результат весело проведенных ночей.»

«Но твои ноги двигаются не так быстро, как тогда?» Я именно об этом.

«Да его ноги как в огне, он все еще способен на это» говорит 42-летний Максим, который, к счастью, не показывает свою немного наигранную сердитость, как это бывает на сцене, и заступается за друга.

«Если бы кто-нибудь попросил меня станцевать для клипа Everybody in the place, я бы не смог.» утверждает 37-летний Хоулетт, музыкальный мотор группы.

Видео, про которое говорится, представляло из себя танец всех членов группы, включая бывшего участника Лироя Торнхилла. Ребята показывали различные бешеные рейв-движения на улицах пригорода в 1992-ом. Это все был веселый рекламный материал к третьему синглу.
Ранняя музыка The Prodigy, состоявшая из сэмплов вокала, хип-хоп битов, сирен и цепляющих мелодий, была рождена благодаря Эссекской рейв-сцене. Музыку писал Хоулетт, которого поддерживали друзья Флинт и Торнхилл, согласившиеся танцевать в клубах для PA. Все трое были из Брейнтри, но группа сформировалась только когда Максим, рэгги МС из Петерборо, настоящее имя которого Кит Палмер, согласился выступить с группой на одном из первых концертов и стал неизменным участником. К моменту выхода альбома «The Fat Of The land» Лиам значительно усилил музыку, добавив тяжелые гитары.

«Рейв-сцена шла ко дну» говорит Лиам. "Помню, вернувшись из Лос-Анджелеса, мне только хотелось написать трек, который напоминал бы своей мощью Rage Against The Machine.И зарегистрировал я его не как рок-музыку, а как еще один эксперементальный материал.

Их образ, в то время, состоял из татуировок и агрессии, наглядным примером чему являются клипы Firestarter и Breathe, два хита № 1, представленных Китом и Максимом, разодетых словно демонические панки. В результате — самая великая группа в мире. Потом все стало распадаться классическим путем рок-звезд — переутомление, появление собственных «я» и соло проекты. В 2002-ом вышел претензионный сингл Babys got a temper, затем появился альбом Always Outnumbered, Never Outgunned, над которым работал один Хоулетт. Он пригласил некоторых вокалистов, таких как актриссу и певицу Джульетт Льюис и своего шурина Лиама Галлахера (Хоулетт женился на экс-певице из «All Saints» Натали Эпелтон). Выход альбома не оказался значительным событием и сам альбом не был на высоте, и многие записали группу в архив «Танцевальные феномены 90-ых».
Однако, группа не собиралась так легко сдаваться. После отдаленности друг от друга год или 2, они снова собрались вместе, благодаря общей преданности одному делу. Хоулетт создает музыку в основном сам, но на этот раз им надо было всем вместе взяться за работу, чтобы искра снова загорелась. И вот он новый альбом, зажигающий по полной программе, идеально приноровившийся около их современных потомков Justice и Pendulum.
У The Prodigy есть еще одно преимущество. Они всегда были первыми и у них выдающийся опыт в плане концертов. Целью их выступлений является не просто отыграть треки, а зажечь толпу. А если еще учитывать, что записанная музыка (прим. автора: это о нас, фанах ) теряет коммерческую ценность, то исполнение вживую просто подарок.

«Нельзя скачать живое выступление,» говорит Хоулетт,  "Также мы никогда не покажемся на ТВ — там все как-то смягченно.

«Для нас ТВ это не круто,» соглашается Максим, «Находиться перед 250 людьми, которых завели в студию, делать все, как говорят, вроде „Так, пятерых девушек на передний план!“» — это не выступление.

«Нас заводит толпа,» добавил Флинт, «Мы высасываем из нее все до последнего и выдаем обратно». Толпа разгорается, мы ее топливо, но в то же время и они — наше. Все вместе мы приходим в хаотичное движение и затем наступает взрыв."

Так и есть. Кит и Максим крадутся по сцене, управляют местом всеобщего сбора, бросают вызов толпе, вынуждая последнюю танцевать еще более бешено, не дают покоя, пока не будет ответной реакции.

«Это будоражит, как ничто другое» восторженно говорит Максим, «1 час и 20 минут на сцене, это всё для меня, всё остальное — скукота.»

В реальности Флинт еще меньше, чем мы думали, стройный 5`7" , голос гнусавый, обширно выдающий ругательства. Максим, укутавшийся в куртку, оказался тихим говоруном, спокойным в отличие от своего образа на сцене. Я поинтересовался, имеют ли место эдакие медитативные ритуалы, как у Iggy Pop, перед концертом, чтобы подготовить себя.

«Неа, мы можем пойти на сцену сразу после интервью.» — ответил Флинт.

«Я не понимаю, чему ты придаешь значение,» добавляет Максим, «Мы такие, какие есть».

Хоулетт, сидящий в помещении в солнцезащитных очках, облаченный в куртку (прим. автора: или пиджак) с приподнятым воротником,  как и его друзья, является хорошим интервьюируемым. По нему видно, что он доволен их возвращением, хоть и не изливает чувства в полной мере.

"Так классно видеть новые треки поднимающимися на вершину наших сэтов — говорит Лиам.

Как стареющий рейвер , я не мог не спросить ребят — станут ли они когда-нибудь слишком старыми для всего этого?

«Об этом мы не думаем» говорит Лиам, «Сейчас это не так, и мне этого достаточно».

«После самого первого концерта мы всегда жили данным моментом,» размышляет Максим, «А это либо нахождение дома, либо времяпрепровождение с этими ребятами». Наступает пауза, Максим жестами указывает на Лиам и Кита и заявляет без сентиментальности «Они мои друзья!»

С вышедшим синглом «Omen», представляющего из себя баллистическую атаку крикливых припевов и скрипящих синтов, The Prodigy известили о своем возвращении как тесно связанной работающей команды. В Британии вернулся аппетит к ним. После недавних выступлений стало ясно, что несмотря на все, что было в 90-х, The Prodigy снова «голодны».

«Голодны?» взвизгнул Флинт, «Да я бл* умираю от голода!»

Источник

Перевод Antar@www.theprodigy.ru

Тема на форуме>>

Обычно с каждым новым альбомом появляются новые ощущения, это логично. Это ваш пятый альбом; какие ощущения вы испытываете относительно его?

Я думаю, это самый соответствующий/близкий нам, как группе, альбом, который мы когда-либо создавали. Я имею ввиду, он великолепно отражает нас. Мы прошли через сложный период, у нас, как у группы, были тяжелые времена, но мы прошли через это и вышли на новую тропу. И новый альбом хорошо показывает весь этот путь, а также нашу сплоченность, которую мы сейчас ощущаем.

А кто же эти «Захватчики», которые должны умереть?

Под захватчиками подразумевается все то негативное, что окружало нас и пыталось вторгнуться в группу, когда она и так терпела не лучшие времена. Было время, когда мы не разговаривали друг с другом, и никто не пытался помочь нам, сказать «Да ладно вам, ребята! Пообщайтесь, вы можете пройти через это». Наоборот, было много перебранок, к нам то и дело подходили со словами «Эй, прикинь, Кит сказал, что...», «Прикинь, что сказал Лиам...». Кто-то все время вторгался в группу, и по происшествии времени мы поняли — «Стоп! Погодите минуточку! А ведь проблема-то не в группе! Нам действительно надо просто связаться друг с другом.»  Те, кто пытался сломить нас, мешали нам — это и есть захватчики. Название альбома появилось в обычный день, когда, по-моему, Кит сказал «Блин, чувак, эти захватчики должны сдохнуть!», и Лиам сразу «А вот вам и название альбома!» Так что новый альбом — это наша сплоченность; у нас были тяжелые времена, но мы выбрались, так что весь негатив, вся паранойа, все те, кто пытался сломить нас — это захватчики... и они должны умереть.

Группа охарактеризовала трек «TMTTH», как столкновение 3-х индивидуальностей, то есть вас. Получается этот трек лучше всего представляет вас трех на новом альбоме?

Да, и мы поняли это, как только послушали его. Слушая, каждый из нас сразу чувствовал ту часть, которую он внес в трек. Это микс трех стилей и индивидуальностей. Лиам занимался битом и т.д, Кит вставил свой вокал про автокатастрофу, ну и без меня не обошлось. Так что это действительно трек трех соединившихся звезд, ему присуща развитость.И мы подумали «Уау — этот трек и впрямь как резюме The Prodigy».

Это твой любимый трек на альбоме?

У меня несколько вариантов, но он точно один из любимых. Когда трек был закончен, я часто говорил ребятам «Чуваки, это прям новый SMBU!» Таким и было мое описание трека впоследствии.

С написанием альбома вы не торопились — начинали трек, а через несколько месяцев возвращались к нему, чтобы закончить. Может, просто стоило посидеть, пока не придет в голову идея о том, что надо добавить?

Да, пытались подстрекать себя, чтобы не стать вялыми. Пытались сосредоточиться на одном треке на пару месяцев. Просто на этом альбоме мы были предельно честны друг с другом, и поэтому, если что-то не получалось, мы говорили «Ладно, давай двигаться дальше.», набросок ложили на полочку и приступали к следующему. Потом возвращались к этому наброску, обнаруживали в нем что-то такое, из-за чего хотелось выдвинуть его впоследствии на передний план. С несколькими треками, так и случилось .

Значит, в течение всего этого времени, вы освоили новые навыки в написании музыки.

Да, на этом альбоме мы все попробовали, включая то, чего не делали раньше. Мы осознанно приняли решение поназаписывать всяких идей с вокалом, чтобы потом, при нужном случае, вернуться к ним. Раньше в этом плане мы были не такими умельцами — мы писали лирику, напевали ее, и затем следовало «Не! Не то!», причем мы ее даже не записывали, посему вскоре и забывали о ней. А когда звучал вопрос «Погоди, а что у нас там была за лирика?», ответ был один: «Ой, не знаю! Не помню я!». Так что на этот раз мы все записывали, чтобы спокойно можно было вернуться к трекам. И, по крайней мере, одному треку это решение помогло.  Это «Run with the wolves», один из самых, на мой взгляд, выделяющихся треков на альбоме. И именно благодаря лирике, написанной Китом. Было одно время, где-то за 6 месяцев до написания «RWTW», когда у нас были написаны стихи и продуман вокал для другого трека. Но что-то не ладилось: трек был недостаточно «ядовит» и лирика к нему не очень подходила. И вот когда был написан «Run», мы вспомнили об этих стихах, нашли запись и...Вот так мы и работали.

Треки расположены в таком порядке, что все звучит, как классный сет. А что насчет их пребывания на концертах?

Порядок, в котором играют треки, уже подходит как треклист для концерта, ведь мы же писали преимущественно альбом для выступлений. Никаких коллабораций (есть ударные от Дэйва Грола, но это и коллаборацией то не назовешь), так что это альбом группы, который полностью можно играть вживую. Самое классное в нем, что мы можем спокойно взять из него трек и вставить в треклист, в котором имеются «Breathe», «Firestarter», «SMBU», «Poison» и т.д, и этот трек прекрасно подойдет! У нас в наличии куча треков, которыми можно взбомбить, в отличие от предыдущего альбома, где было 4-5 совместных треков, которые мы не играли.

Значит когда вы писали альбом, было принято решение делать треки, которые идеально подходят для концертов?

Да. Мне все время не давала покоя какая-то мысль. Просто Лиам одно время замутил парочку совместных треков. Но потом мы внезапно осознали — «Не нужны нам коллаборации на этом альбоме, это альбом группы, который представляет Лиама, Кита и Максима.» Посему сотрулничества ну никак не вписывались в нашу схему, и благодаря принятому решению, этот альбом стал самым характерным из всех.

Вы покорили широкую публику, но некоторые до сих пор считают вас андерграундом. Есть какая-нибудь особая публика, до которой вы хотите достучаться?

Мы выступим перед любой толпой, так как у нас нет особой публики. Наша публика — это все люди, похожие на нас, которым нравится энергия и музыка, которые любят самовыражаться. Вот это наша толпа. Я думаю, некоторые считают нас андерграундом потому, что мы не делаем то, что остальные группы, например телевидение. Мы не выступаем на всяких шоу и не играем там музыку, не учавствуем в программах о лайв-музыке, где люди могут сказать «О, там в углу, это The Prodigy!»

Значит, вы держитесь подальше от т.н. «выставок»?

Да, мы не такие. Для нас это не круто. Для нас круто играть перед толпой в 2-3 тысячи, которые пришли посмотреть на нас. Это вам не в театре играть, где людям говорят придти, чтобы было подобие толпы, говорят им, когда хлопать. Это не по-настоящему, просто люди хотят, чтоб их лица оказались в телевизоре, поэтому заглядывают в камеру. Им нет дела до музыки, они пришли ради ТВ-программы. И мы держимся подальше от всего этого. Мы играем только вживую и для людей, которым интересна наша музыка.

Источник

Перевод theprodigy.ru

Тема на форуме>>

Через неделю после релиза нового альбома, «Invaders Must Die», у меня появился шанс взять у ребят интервью. Интервью прошло перед, затем после выходных,
во время тура по Европе, 6 и 9 марта. Как основной базис во всех интервью, было задано много вопросов от фанов.

6 марта 2009 (Германия) — Neko берет интервью у всей группы перед концертом

Итак, ваш альбом стал номером 1, поздравляю!

Все: Да, спасибо!
Кит: Оттолкнуть альбом от себя очень просто, поэтому большой респект всем ребятам, кто нас поддерживает и которым все это интересно.
Лиам: Я уверен, наши фаны рады за нас, и мы рады за них, раз альбом стал № 1. Ну ты понимаешь; такая новость — это радость для всех...Люди, любящие группу, разумеется хотят, чтобы она была номером 1. Если бы люди не покупали пластинки, они не были бы с нами. А вообще такое положение вещей — «О! Мы номер один! Круто!» — очень не простое. У нас такое ощущение, как будто мы из какого-то «уголка для неудачников». В UK нас как-будто вообще списали со счетов. Я не о фанах говорю, а вообще...о всеобщей негативной ауре.
Кит: такой цели — «быть номером 1» нет. Ты просто хочешь, чтоб твою музыку слушали и все.
Максим: Забавно, я как-раз совсем недавно говорил Лиаму в аэропорту « Странно, я никогда и не думал насчет того, чтобы быть номером 1». Это, конечно, почетно, но я никогда подобного не анализировал и не думал об этом.
Кит: Дело не в этом. Когда смотришь назад и видишь, как недавно взбомбил Австралию и клубы по Европе, имея какое-то продвижение, возможно, после Gatecrasher-а и ВД на нем, понимаешь, что именно эти моменты влияют на альбом и на выступления. Я размышляю об этом и понимаю, что это здорово! Ты ,наверное, сама видела, что на гигах снова этот особый вид энергии, когда толпа пришла не тупо поглазеть, а оторваться по полной программе! Вот это мне и нравится!

Ок, значит живое выступление для вас более важно, чем номер один в чартах, ибо на концерте вы видите и получаете отдачу?

Кит: Правильно!
Максим: То что было в Австралии, это просто пи*дец!
Лиам: Австралия являлась эдаким вступлением...как раз к выходу альбома.
Кит: Это был эдакий пре-альбом. Народ хавал музыку только так.
Лиам: Не думаю, что мы были в ситуации такого рода раньше, когда начинаешь тур во время выхода альбома. Это был необычный опыт.
Кит: Да, это было круто!

Альбом называется «Смерть захватчикам». Откуда такое название?

Лиам: Прежде всего это, разумеется, формулировка целей/намерений, как и у большинства записей группы. Звучит, конечно, немного грубо да и поневоле задумываешься «Что это значит?» Я считаю, именно такой эффект должно производить название альбома; а смысл названия намного глубже, чем кажется. Оно, так сказать, биографично и отражает последние 8 лет, довольно сложный для нас период, времена перед «Babys got a temper». Мы размышляли об этом периоде, и 2 года назад, во время одного из разговоров на эту тему, кто-то из ребят сказал «Эти захватчики должны сдохнуть!», ссылаясь на всех вторгавшихся в группу, и я сразу понял «Вот оно, название альбома!».
Кит: Речь идет о людях, которые пытались помочь все расбросать в разные стороны/рассеить, нежели собрать вместе. А это был негатив. Они и есть захватчики.
Максим: Это сеяло негатив. Это были люди, сеявшие негатив, и уводившие в сторону от положения, в котором мы находимся сейчас.
Лиам: Для каждого из нас эта фраза имеет свой смысл. Тут определенно присуствует и долька паранойи. Не обошлось и без времен, когда у тебя такое ощущение, что в голове все работает не в тут сторону.
Кит: Определенно! Я думал о том, что в группе как раз лады с подсознанием...когда люди пристают, если вы вызвали какую-то полемику, или у вас спрашивают «как вы такое допустили?» Мы никогда не думаем о чем-то с большой точностью. «Грубость — есть! Полемика — есть!» — такого у нас нет.
Лиам: На самом деле, альбом довольно позитивный. Но когда ты начинаешь все обьяснять, это звучит тупо, поэтому я не люблю обьяснять все, включая также некоторые песни. Это тема, где большая точность неуместна.
Правда, о «Colours» можно кое-что сказать — это как призыв к военным. Она несет в себе позитивные нотки. Весь альбом получился намного позитивнее, чем мы думали. Это был сюрприз для нас, потому что мы не стремились создать позитивную пластинку. Но теперь...мы думаем, что позитив в нем есть.
Максим: Это так круто сидеть в студии, давать концерты и снова быть вместе. Сейчас мы стали ближе, чем когда-либо до этого. И я думаю, это все перенеслось в треки, и по ним это видно.

Вы сказали, что определяющим треком на последнем альбоме был «Spitfire», до него — «Firestarter». А есть такой трек на «IMD»?

Лиам: Пока что мы не знаем. Также мы не знали этого, когда писали все треки. Но вот мне нравится «TMTTH». Х*й знает!
Максим: Да, похоже он выделяется все больше и больше.
Лиам: Ну и явно «WD».
Кит: «WD» — импульсивный трек. Я видел, что Лиам чувствовал полную свободу у себя в студии, и он писал так, как это делает только он. Писал, а идеи все лились потоком.
Лиам: Да, было такое ощущение, что ты поднимаешься наверх, но никакого груза на плечах больше нет.
Кит: И все дерьмо осталось на дне, а все топовое вырвалось на вершину и нам оставалось только сконденсировать это.
Лиам: А вообще студия очень маленькая. Вот такая (сравнивает с комнатой, в которой все находятся). Она как старая спальня.
Максим: А раз уж мы говорим о выделяющихся треках... На предыдущем альбоме были такие треки, остальные же были на другом уровне. Так вот я думаю, что на «IMD» все треки на одном уровне

Что касается сети, то вы стали более интенсивными. Facebook и Myspace, а также блоги и т.п.

Кит: Я нет. Я написал пару блогов, вроде бы.
Лиам: Да, блоги — это у меня. А так вообще, чтобы подводить всяческие итоги (имеется ввиду во время всяких турне), еще в самом начале, до Facebook-а и этой долбаной чепухи (имеется ввиду Myspace?), мы решили брать с собой Даггерса, он снимает на видео наши похождения. Нам этот чувак очень понравился, с ним весело. Он был фотографом, и мы подумали «пускай едет с нами, будет делать фотки и все такое». А потом мы начали делать маленькие фильмы. Это пришло ниоткуда, не было таких разговоров, мол «давайте снимем пару роликов». Он просто был нашим другом и просто начал снимать. И мы подумали «А че, круто! Надо это выложить в сеть!» Так все и началось и теперь нас даже привлекает это дело.
Кит: Лично я считаю, что это хороший тип поддержания контакта с фанами, поскольку я не занимаюсь блогами. Я бы с удовольствием, дело не в неуважении, просто у меня это не очень хорошо получается. Я думаю, если бы я все-таки занялся этим, я бы умудрился что-нибудь засрать, поэтому буду лучше держаться подальше.
Максим: Это важно — поддерживать контакт с фанами и идти в ногу со временем, а не так, что «А, к черту! Вот он сайт!» и плюнуть на это.
Лиам: Да, надо прилагать хоть какие-то усилия.
Кит: Ни один фильм не обошелся без моего участия и я поддерживаю этот темп.
Максим: Как-никак, есть фаны, которым интересно, чем мы занимаемся, поэтому это хороший способ поддержания с ними контакта.
Лиам: Но я всегда начеку, я слежу, чтобы все это шло в правильном направлении, не допускаю момента, когда чувствуешь, что как-то все уж слишком корпоративно. Такого сейчас нет, и мы стараемся это сохранить.
Кит: Мы всегда говорим о том, что мы могли бы сделать для фанов, а потом утихомириваемся. Мы не Radiohead или Coldplay, чтобы выкладывать бесплатно альбом или билеты, а вы можете выбрать, что я буду носить (смеется). Такого не будет.

У вас было шоу на Radio 1. Я думаю, это было здорово!

Максим: Было нормально.
Кит: Да, нам было приятно.
Лиам: Я чуть все не засрал! Было страшно. Первые минут 15 я только и думал «О нет!».

Я помню, во время UK-тура вы говорили про это шоу, а также про то, что будет на нем...

Лиам: Да...После первых 20 минут все было нормально, не так ли!
Максим: Мне очень понравилось!
Лиам: Мы вдоволь посмеялись! Pete Tong помог нам и делал все хорошо.
Кит: А Деймона Альбарна ты слышал?
Лиам: Нет, а ты?
Кит: Неа, мне просто интересно.
Лиам: Я думаю, в этом отношении он хорош, он ведь библиотекарь. Это я не очень хорошо говорю с публикой, поэтому было забавно.
Максим: Как и я!

А что же насчет того конкурса, который вы обещали? (На шоу на Radio 1)

Лиам: Да, мы говорили об этом.
Максим: (смеется)
Кит: Все еще в силе. Разговор был и ...
Лиам: Я был пьян!
Кит: Лиам был пьян, и мы затем стокнулись с каким-то правилом относительно игр на радио.
Лиам: Конкурс.
Кит: Да, конкурс.
Лиам: Продюссер говорил «Нет нет! Мы не можем устраивать конкурсы на Радио 1! Это не разрешено!»
Кит: На данный момент мы пытаемся выявить победителя с использованием разной информации.
Лиам: Нет, мы же до сих пор не ответили на вопрос, не так ли!? Я думаю, мы займемся этим.
Кит: Я думал, конкурс будет таким — «Дай название туру»
Лиам: Если мы и отдадим 303, то вместе со всем все дерьмом с моего чердака. Со всеми коробками.
Кит: Это в коробке...спрятано в дерьме! (смеется)
Лиам: Им придется забрать все! Ха-ха.
Кит: Старые игрушки, одежду, мебель, лампы, записи и сломаннные стерео.

И что вы, ребята, на сегодняшний день слушаете?

Лиам: Я слушаю много танцевальной музыки. Только музыку в основном.
Кит: Я вообще постоянно колебаюсь и ерзаю. Со своим Ipod. Зачастую при прослушке сам себя спрашиваю «А это еще что? Не знал, что у меня есть такое!» и мне это нравится. Потому что это делает наличие подобного на Ipod-е резонным, да еще и в подобающем жанре. Вот так вот.
Максим: А я человек олдскульного хип-хопа. Это как раз по мне.
Кит: Когда писался альбом и появлялась свободная минутка, я звонил Лиаму с просьбой заценить такой-то трек. Было и наоборот. Эдакий обмен треками.
Лиам: Меня, возможно, больше привлекает всякое новое дерьмо в танцевальном течении. Когда Deadmau5 впервые вышел, мне это реально понравилось. «The Spell» просто чумовой трек. И Noisia. Они сделали ремикс на Омен.
Кит: Клевые ребята. Мы с ними встречались вчера.
Лиам: Как и с большинством мрачной электронной танц. музыки, с этим все в порядке. И drum-and-bass...Раньше я никогда сильно не увлекался этим стилем. В нем всегда встречались рульные треки, но...В общем, теперь мне снова это нравится. Причем, чувтсвуется уже другой уровень. Все стало более выработанным. И как раз в это я и вслушиваюсь. Как звучат ударные, бас. Потому что мы все можем учиться чему-то друг у друга.

Перед Рождеством вы сказали в интервью, что надо закончить некоторые треки, которые не вошли в альбом...

Лиам: Да, осталась масса всякого материала, не дотянувшего до альбома. Некоторые уже что-то слышали. Например «Мескалин». Но есть и «AWOL», который еще никто не слышал. Некоторые вещи достойны альбома, но просто не вошли в него. Поэтому их надо закончить.
Люди наверняка хотят услышать «Dead ken». Но никакой из имеющихся треков не будет сохранен для след. альбома (прим. автора: обратите внимание, Лиам сам заговорил о новом альбоме!), надо выпустить все эти треки до того, как начнем работать над новой пластинкой. Надо начинать работу с чистого листа, понимаешь? Неважно, сколько будет синглов, 3 или 4, ибо это хорошая возможность выпустить все эти треки.

Вы уже знаете, что будет следующим синглом?

Лиам: «Warriors dance»! Но народ, по-моему, уже знает, да?
Максим: Че, правда чтоли? (смеется)
Лиам: А что касается сингла номер 3, тут мы еще думаем. Нам нравится «TMTTH». И я без проблем мог бы сделать ремикс, так что я даже жду с нетерпением, когда смогу сделать хороший ремикс на этот трек.

А что насчет «Thunder»...

Лиам: Да, «Thunder» тоже сингловый трек. Когда мы его писали, то уже знали, что он будет мощный. Мы хотим сыграть этот трек вживую . Например, сегодня мы сыграем «Colours». Во время такого тура, как этот, появляется хорошая возможность попробовать то, это. На данный момент нам очень нравится играть «Comanche».
Максим: Выматывает! (смеется)

Мне очень нравится «Run with the wolves». В не есть что-то от Warning, но это выведено на новый уровень.

Кит: Да да.
Лиам: Я рад таким словам, так как думаю, что он сильнее Warning-а. Warning — один из треков, который мы играли долгое время и он похорошел, не правда ли.
Кит: Да, так и есть. Ты должен поверить в трек...Убрать все сомнительное. Мне нравится исполнять «Run with the wolves». Как я говорил Лиаму раньше, я немогу измениться. Я не могу просто тупо оттусить под трек. Я хочу полностью погружаться в толпу и быть затоптанным ею до смерти. Это все для меня.
Лиам: Warning двигался куда надо, но он туда не дошел. А потом мы говорили о том, как бы он смотрелся на альбоме и это приводило к «Неее...».
Кит: (говорит о RWTW) Блин, когда начинает звучать этот рифф...это просто безумие!
Лиам: Я помню что был в студии, когда написал его (RWTW), и так получилось, что он сразу был готов полностью...но я продолжал что-то подыскивать к нему...Ну ты знаешь, Дейв сделал ударные, я заставил их звучать хорошо, но у меня был еще и этот рифф...эта да-да-да да-да...
Кит: Помню, ты делал риффы. Потом у тебя что-то получилось, а я поехал к себе.
Лиам: По-моему я написал тебе «Чувак, рифф готов!»
Кит: Да да. И уже в следующую минуту я слушал это по телефону.
Лиам: У меня тогда было 2 студии. Есть маленькая, основная, о которой говорил, но была еще и старая, побольше. Находилась внизу. И вот, поднимаясь наверх, у меня вертелась мысль «блин, что-то все-таки не так в этой мелодии, нет энергии». И тогда я пошел наверх, написал ее. А когда закончил, первой мыслью был « оо бл**...вот оно! Есть!».
Кит: Да, все мысли были наподобие "Еб*нуться! Когда мы сыграем это вживую...Жесть!
Лиам: Вот таким мы и хотели видеть «Warning». Так что я доволен.

«Colours» был первым треком, написанным для альбома. Когда я в первый раз услышала его, он мне напомнил АОNО...

Лиам: Да, согласен!
Кит: Ага!
Лиам: «Colours» был написан вовремя. Мы создали его, когда думали больше о песнях. В самом начале...И это была первая законченная вещь.
Кит: Он был написан на гитаре, ведь так? Мы искали новые пути написания музыки и трек стал песней. Бл*дь, я только сейчас вспомнил — мы же играем его сегодня! (смеется)

В «Omen» вокал не похож на все предыдущие — тут все более напевно. Как так вышло?

Лиам: Это Максим придумал. Это было что-то абсолютно новое. Похоже, Киту нравилось. А я думал «Чтобы мы сейчас не придумали, главное не потерять то, что уже есть». И вообще было очень важно, что на альбоме и Кит и Максим были сами собой. А потом пришла идея чуточку повысить настроение трека. Я думаю, для многих людей это был сюрприз. Он очень и очень мелодичен. И на альбоме для него было место...Нельзя же было оставлять его одиночкой.
Кит: Ни в коем случае.
Лиам: Мы долго спорили насчет того, будет он первым сиглом или нет. Потому что написанный «IMD» (трек) никогда для нас синглом не являлся. Мы просто захотели выложить его для скачивания. Но синглом это его не делало. Первый сингл — «Omen». Именно с него мы раскручиваем новый альбом. Также, поначалу, мы много спорили о названии альбома — либо «TMTTH», либо «Omen». Даже на последних этапах я все еще не мог определиться. Но теперь ясно, что мы сделали верный шаг.

Вы также сняли лайв-видео для Омена. Я думаю, получилось здорово.

Кит: Ага. Поскольку мы делали маленькие фильмы с Даггером, я подумал...в глазах фанов это будет новеньким продвижением.
Лиам: Даггерс хорошо постарался. Чувствуется энергия концерта в Брикстоне. Я вообще не поклонник лайв-записей. Но мы приняли это решение, и эта работа превзошла все предыдущие, сделанные с Даггерсом. Было круто заниматься подобным.
Кит: А также эти маленькие вставочки. В них группа показывается такой, какой ее все знают. И это все — часть альбома.
Лиам: Очень важно напоминать людям, что нас трое! И эта работа выполнена.

Вы говорили раньше что-то про 2 версии Омена...

Лиам: Этот альбом писался не так, как TFOTL, где все обстояло так: написал трек, закончил, следующий. На этот раз я писал что-нибудь, немного уставал от этого, и принимался за другое. Так большинство треков и были написаны, у меня были разные идеи.
В начале «Omen» был абсолютно другим. Это было что-то наподобие...А воообще было бы интересно выложить эту старую версию, так как она совсем другая. Вокал тот же, но музыка... А вообще, вокал нам очень понравился. Когда работа близилась к завершению, и альбом был на ¾ готов, я подумал "блин, мне действительно нравится этот вокал, надо подобрать подобающую мелодию.

«Stand up» был абсолютной неожиданностью. Помню, когда в первый раз услышала его, то подумала «Что?»!

Лиам: Да, мы хотели...
Кит: На этой ноте я вас покидаю (смеется). Я просто «встаю» и ухожу, как раз для этого трек и написан (Киту надо было идти готовиться к концерту).
Лиам: Когда на рейв-сцене мы уходили, DJ всегда играл...Музыка рано или поздно остановится, а люди будут кричать «Еще, еще!», и DJ будет играть что-нибудь более медленное, или совсем другое. То, что дает позитив, так как он хочет, чтобы люди выходили с бодрым и хорошим настроением. Поначалу «Stand up» задумывался, как инструментал для вокала кого-нибудь, с кем будет коллаборация. А потом мы подумали, что не нужен нам вокал никаких гостей. Потом что этот альбом был альбом группы, понимаешь о чем я?
А потом уже я рассматривал трек, как необычное окончание альбома. Помнишь «Narcotic Suite»? Всегда на альбоме присуствует вещь, сильно отличающаяся от других, чего люди не ожидают. ‘Weather Experience’, ‘Narcotic Suite’ и теперь вот это (Stand up). Врядли мы сыграем его вживую — поэтому он и играет в конце. DJ включает его, когда мы уходим. Я не жду того, что он понравится многим — но это и есть часть веселья этого трека.

— В австралийском интервью ты сказал, что потратил кучу времени сначала, работая с другим продюсером, и что это было абсолютно бесполезно…

— И ты хочешь знать, кто это?

— Да!

— Jagz Kooner! Он мой хороший друг, я его все-таки уважаю, но не срослось. Я ценил его за работу с Primal Scream, что он делал, и я знал о его продюсерских качествах довольно давно. Джон Фейрз [менеджер группы] был его приятелем, и однажды он сказал мне: “Чувак, позови Джэгза – он в теме того, что ты делаешь”. Ну и все оказалось тем случаем, когда мы думали типа “вау, это будет охрененно”, а получалось как всегда. Все выглядело хорошо лишь на бумаге, но на деле ничего не получилось. Мы потратили полтора месяца в попытках начать полноценную работу, но не срослось. Джэгз – хороший парень, но он оказался одним из тех, кто наводит меня на мысли о том, что лучше все сделать самостоятельно.
В самом начале записи альбома мы не хотели ударяться в “ретро” – мы хотели быть открытыми новым веяниям. Мы даже планировали привлечь какого-нибудь неизвестного гитариста, еще каких-нибудь музыкантов и попробовать записать новенького дерьмеца, сделать нечто новое. Но вышло все достаточно олдскульно: биты да бас, но именно это нам и нравится.

— Принцип твоей работы в студии изменился по отношению к тому, как ты работал раньше, или ты наоборот, вернулся к корням?

— Да, я возвратился к самому началу. Завершил круг, так сказать.

— Так ты покончил со всей этой “ризоновщиной”?

— Нееет! Если фанатикам интересно, я использую Logic, Ableton Live и Reason в связке, все на одном компьютере. Полагаю, сейчас я могу “припасать” свои наработки, если работа не клеится… а пару лет назад я старался “добить” любую идею на месте, выжать из нее все. Сейчас я могу увидеть, идет ли дело, и если нет — выбросить ее из головы и тут же заняться новой, не стопорясь на старой слишком долго.

— Очевидно, твое отношение к интернету сильно изменилось, теперь ты чувствуешь себя гораздо комфортнее, пробуя новый материал вживую. Я знаю, у тебя была паранойя по этому поводу.

— Да, было дело, но это соотносилось с тем периодом в жизни группы. Я не думаю, что мы были… в общем, с AONO все было неспокойно. Перед альбом мы с Китом даже не разговаривали, мы, типа, занимались каждый своим делом. Когда вышел AONO и мы начали тур по его следам, все поменялось. Мы вернулись к своему нормальному состоянию, и это было круто. Но мне просто не нравилось то, что я не могу опробовать свои наброски на концертах, публика бы просто камня на камне от этого не оставила. Сейчас мне уже все равно — я снова отношусь к этому так, как надо.

— Из-за множества роликов на youtube, я знаю, ты привлек компанию “Web Sheriff” для контроля над ситуацией…

— Это была идея звукозаписывающей компании. Это из-за того, что новый лейбл, Cooking Vinyl, который нас издает, довольно маленький, люди должны это понимать. После разрыва с XL над нами еще маячили несколько крупных лейблов, но поиск подходящей для контракта компании был довольно забавным делом из-за того, что большая часть альбома была еще не готова. Ну а вообще нам надо было найти лейбл, который был бы хотя бы наполовину хорош, как XL. Cooking Vinyl оказался абсолютно так же хорош, они в самом деле охрененны. Они занимались альбомом на уровне XL, если не лучше; впрочем, они и ответственны и за эту фигню с Web Sheriff, потому что все было поставлено на кон. Лейбл не хотел, чтобы что-нибудь помешало релизу. Они пустили силы буквально всей компании на выход альбома, за что мы их и уважаем. Это самое большое, что они когда-либо делали. Но я думаю, людям понравилось, как Web Sheriff занимался делом — ведь эта компания работала напрямую с фанатами. Это не было вроде “всем лежать, мы засудим ваши задницы”, и это круто.

— У вас же есть свой собственный лейбл под Cooking Vinyl, не подписали никого еще у себя?

— Нет, еще нет. Я сейчас беду переговоры с определенным кругом людей. Я, правда, еще не уверен, правильно это или нет. Я не планировал ничего делать, пока не выйдет альбом, но сейчас мы все-таки собираемся пораздумывать над этим вопросом.

— Кого вы думаете издавать? Похожих по стилю на вас или абсолютно отличных?

— Тех, кто сможет достойно представлять лейбл… это не обязательно должна быть электроника, но это должно быть нечто другое, должно обладать потенциалом!

— Не думаешь заодно о продюсировании?

— Я? Нет, не хочу становиться Паффом Дэдди, категорически! В идеале группы должны приходить к нам с карт-бланшем. Для меня немного странно заниматься продюсированием, это не то, чем я хочу заниматься. Надеюсь, люди найдут толику здравого смысла в моих словах… Если меня захотят вовлечь в работу над какой-то группой, я могу и согласиться, но это не значит, что я обязан этим заниматься.

— Многие ваши фэны сами пишут музыку…

— Да, будущее близко, оно совсем рядом!

— Посещаешь странички групп на myspace, слушаешь материал?

— Да, регулярно.

— На моем форуме кто-то предложил вам организовать конкурс ремиксов; не думали еще над этим?

— Да, это действительно хорошая идея, мне это нравится! Сейчас как раз пора этим заняться, ведь мы буквально вот-вот вернулись из Австралии, я даже в студии еще не был. Как раз будет повод туда наведаться и, быть может, выудить кое-чего и выложить для скачивания. Да, этим однозначно стоит заняться. Как ты думаешь, какой трек подошел бы?

— Может, следующий сингл?

— Да, точно. Думаю, достаточно будет дать людям акапеллу, вокальный сэмплы и пару ключевых элементов. Мне действительно нравится эта затея, и я сейчас заявляю, что точно этим займусь. Эта фишка покатит с Take Me To The Hospital.

— Что планируете по живым выступлениям?

— Реально важен порядок песен. Мы с парнями сегодня уже обсуждали, сколько треков с нового альбома можем сыграть. Ведь нет ничего хуже, чем когда ты приходишь на концерт группы, у которой только что вышел новый альбом, и слышишь только новый материал. Надо найти верный баланс, этим мы и занимаемся. Мы несомненно попробуем Colours сегодня [06.03.09] и исполним Thunder в течение слудующих четырех концертов. Это может быть завтра, а может и на самом последнем из них.
Сейчас мы выбросили Spitfire из треклиста. Сложно угодить всем, но пока мы довольны, все в порядке, хаха. Треклист явно не может становиться длиннее, так что мы смотрим на треки и решаем их судьбу. Comanche, например, имеет свою собственную, отличную от других роль. Он другой по ритму, по ощущениям, тогда как Spitfire мне почти приелся, он стал для меня “плоским”. Может, мы его как-нибудь вернем, но на данный момент мы его больше не играем.

— Вы также перестали играть и Out Of Space на прошедших шоу…

— Да, но мы его вернем. Собственно, мы хотим использовать этот маленький тур по Европе еще и как тестовую площадку. Некоторым это может на понравиться, но оно так и есть.

— Как проходит тур?

— Здорово, нам нравится. Австралия была большим обкуренным праздником, а сейчас мы уже как в полноценном туре: мотаемся на автобусах, даем по три-четыре концерта подряд с одним выходным. Это довольно хардкорно, но нам нравится. Группа для каждого из нас – превыше всего, мы веселимся в дороге, это круто. В Австралии я мог остаться в номере на целый день и ни с кем не видеться! Мне хотелось просто расслабиться и посмотреть кино.

— Как вы поддерживаете себя в хорошей форме во время тура?

— Я недавно занялся бегом! Люблю тусить по вечерам и бегать по утрам, это наводит порядок в голове.

— Что слушаешь во время пробежки?

— Подкасты от Ricky Gervais!
Все знают, что я увлекаюсь выпивкой – я все еще не прочь оттянуться, но мне действительно нравится бегать сейчас. Когда я дома, я отправляюсь на пробежку, как только встаю. Я предпочитаю не бегать во время туров, но дома это помогает хорошо взбодриться.
Ты знаешь, Кит совершенно бросил пить и принимать какие бы то ни было наркотики уже как год, и для него теперь во главе всего стоит наша группа. Чтобы насладиться своим положением, ему необходимо быть центровым на наших выступлениях. Он такой и есть, настоящий экстремал.

— Ты раньше говорил, что часто сочиняешь новые треки после живых выступлений, как только сходишь со сцены. С этим туром так же?

— У меня есть студийные наброски 4-5 треков, которые я могу закончить. Мне только было бы неплохо закинуть их в лэптоп по возвращении в студию, чтобы можно было работать с ними в пути. Так что в течении тура по Великобритании или когда-нибудь еще я, может быть, опробую что-нибудь в деле.

— Итак, я должна спросить тебя о ремиксе UNKLE на No Souvenirs…

— Джеймс Лавелль – мой хороший друг. Я разговаривал с ним на днях, но не видел его уже пару лет, правда. Ты знаешь, что Лавелль был приятелем Роба 3D [лидером Massive Attack]. Возможно, я дал ему части трека, но я не помню, чтобы мы с Робом сказали что-то вроде “мы собираемся что-то с этим сделать, попробуй и ты”. Впрочем, ремикс он сделал, и трек как-то утек. Ремикс неплох, но он не имеет ничего общего с оригиналом, он абсолютно другой. Я веду к тому, что Фанам стоит забыть про No Souvenirs, и тогда этот трек может и всплыть [смеется]. Не знаю, сейчас этому треку нужна большая переработка. Я говорил тебе, что сыграю его для тебя, не правда ли? Я сделаю это, и, полагаю, ты скажешь что-то вроде “да, пойдет, неплохой трек”. Это в самом деле песня, и ты же знаешь, это не совсем привычно для нас. Как с Оменом, который почти на грани… ну и я не уверен насчет “сувениров”. К тому же этот трек – коллаборация с Робом. Так что это не совсем трек The Prodigy.

— Что насчет темы огня, снова появившейся на альбоме? Вы пытаетесь поместить такие треки почти на каждый лонгплей?

— [смеется] Да! Это что-то вроде нашей шутки. На самом деле, это скорее случайность. Я подобрал вокал для World’s On Fire не потому, что там есть слово “fire”, а потому, что мне понравился сэмпл. Мне уже потом случайно обнаружили, что у нас снова песня со словом “огонь” в названии. Видимо, нас к этому тянет.

— Мы еще не поговорили насчет Warrior’s Dance, мне этот трек очень нравится вживую. Думаю, вы сыграли его первым. Вы осознанно хотели “оглянуться” в прошлое?

— Да. Когда мы написали Colours, он не характеризовал альбом. Это хороший трек, но не определяющий. После него мы набросали еще несколько демок, не вошедших в альбом. В общем, Warrior’s Dance стал первым треком, по-настоящему нас вдохновившим. Он подоспел как раз вовремя: намечался Gatecrasher, и Кит сказал мне что-то типа “слушай, забудь пока про альбом, нам нужен новый трек, чтобы сыграть его вживую”. И я начал слушать много олдскула вроде Renegade Soundwave. Это ретро-звучание [Warrior's Dance] нас по-настоящему зарядило. Я сначала подумал, что бас звучит слишком современно, но биты вполне олдскульны. Трек звучал очень свежо, свежее любого трека, какие я тогда сочинял. Это было не совсем ретро, но нам это реально понравилось. Warrior’s Dance не обязательно должен был появиться на альбоме, но мы подумали и решили, что он должен. Он напомнил нам, чем мы занимаемся, но мы не хотели полностью переключаться на ретро. Просто мы его полюбили за то, что он нас направил в нужное русло.

— Ты не думаешь, что работа над сборником лучших песен помогла вам прийти в форму?

— Пожалуй, да, в некоторой мере. Это помогло нам вернуться в студию с желанием записывать новый альбом, подготовило нас к этому. Но занятия “зебестом” и тур дают лишь фальшивое чувство спокойствия. То, что ты продал столько-то альбомов, не значит, что у тебя есть потенциал вернуться и записать действительно хороший лонгплей. Сборник просто напоминает людям об уже вышедшем материале. И то, как себя себя представляли, не было чем-то новым. Все вертится вокруг последней записи, так что мы не строили иллюзий, что мы “вернулись”. Мы никуда не уходили, но я хочу сказать, что только сейчас мы показали всем, что мы есть.
Единственное, чем действительно помог тот тур, так это тем, что сплотил нас вместе.

Zurich, Швейцария (09.03.09) — Neko берет интервью у Лиама

Итак, вы сыграли «Colours» в Мюнхене. Но больше не стали...

Лиам: Да. Альбом у нас неоднозначный, сделан специально для выступлений. Но когда впервые был сыгран «IMD», он никуда не годился, и мне пришлось его немного доработать, сделать более зажигательным, чтобы он годился для гигов и занял свое место в треклисте.
«Colours» подходит для альбома и здорово звучит, как песня. Но мне кажется, что я мог бы...
Ну не повергла она меня в огонь, как лайв-песня.
У трека хорошее настроение, есть элементы панк-рока, он довольно линеен, понимаешь? Он чем-то даже напоминает «Run» — в нем много всяких примочек и он очень динамичен. Поэтому это один из тех треков, которые должны быть идеальными на сцене, понимаешь. Как только я его переделаю для лайва, будет круто. Я искренне так считаю.

Ага. Как думаешь, вы еще сыграете «Thunder» во время этого тура, ты же говорил о нем?

Лиам: Thunder почти готов. Наверняка сыграем в Париже или Нью-Йорке. Но ты там врядли появишься, да?

В Майами я буду.

Лиам: Правда? Ну тогда мы его точно сыграем.100%

Круто. Я поеду ради одного Thunder-а.

Лиам: Да, конечно! (смеется)

А есть треки на альбоме, которые вы врядли когда-нибудь сыграете?

Лиам: Хмм, врядли мы будем играть «Stand up», я думаю тут со мной согласны. У трека и так уже хорошая позиция на концерте (играется после ухода), и я думаю, пусть так и будет. Я знаю, Максим скоро хочет попробовать «Piranha».

На последних шоу ты немного изменил «Diesel Power»...

Лиам: Ага, хочешь услышать эту историю?

Да.

Лиам: Я как-то лазил по Youtube и натолкнулся на бутлег «Diesel Power» и Pain. О самом треке Pain «Shut your mouth» я ничего не знаю. Я ничего не знаю о них, ничего как о рок-группе, думаю, что это европейская рок-группа. Так вот, насчет «Shut your mouth» — когда вы найдете ее на Youtube, в самом начале вы услышите эту мелодию. В общем, я полазил по интернету, нашел этот бутлег (Diesel Power и Pain «Shut your mouth»). Кто-то соединил эти 2 трека, и я считаю, получилось очень очень здорово. И вот на этот бутлег я сделал еще свой собственный. И звучит эта вещь круто, так как представляет из себя уход в сторону, затем пауза, затем момент прошлого, которое все еще важно для группы.

У тебя есть какие-нибудь особые планы относительно предстоящего UK Arena Tour?

Лиам: Ээмм...Да. (пауза). Следующий вопрос. (смеется)
Да, будет пару сюрпризов, которые мы сыграем. Мне надо кое-что попробовать, чтобы понять для себя. Также мы вытащили из погреба кое-что старенькое, то, что народ уже не ожидает от нас на концерте. Должно быть здорово. Но больше я ничего сказать не могу.

С вами также Dizzee Rascal.

Лиам: Ага!

Обычно с вами всегда группы, которые мало кому известны.

Лиам: Ну да, но обычно туры у нас еще более маленькие. И если мы играем, например, в Брикстоне или что-нибудь вроде этого, то и группы у нас более маленькие...
А Dizzee молодец, мы даже можем его сравнить с собой. Он по-своему креативен и придерживается своего. И мне кажется, он сталкивался с похожими на наши проблемами, когда ты только начинаешь прокладывать себе путь.
Мы все по-своему уважаем его, за то, что он сделал, и...не знаю...мы просто подумали что...Нам всем нравится трек «Sirens», знаешь? И «Old school» тоже...Обычно мы не имеем дело с чем-то урбанистическим, но Dizzee нам нравится. Это точно.
А что касается слухов, что, мол, у нас с ним коллаборация — я не знаю, откуда народ это взял. Наверное, я когда-то ляпнул что-то подобное, и это сразу появилось в газетах. (смеется)

Выступление какой группы ви видели последним?

Лиам: Ммм...(пауза)...Это были либо Arctic Monkeys, либо...(думает)...Да, да, Arctic Monkeys.

Ну и как?

Лиам: Мега! Это было в Австралии. Алекс Тернер вместе с Джеком Уайтом одни из тех креативных людей, которые являются очень особенными. Настоящий талант. Я видел много групп в Австралии и да, это было здорово.

Ты сделал ремикс на трек Оазиса «Falling Down».

Лиам: Ага!

И как это получилось, ведь это твой первый ремикс после 1995-го?

Лиам: Ноэль попросил меня сделать его, как раз, когда вышел их альбом. Но тогда работа над «IMD» была в самом разгаре и мне было не до этого. И я сказал «Давай потом и я посмотрю, что смогу сделать». Мне понравился этот трек.
В следующий раз он напомнил мне об этом, когда я уже собирался выезжать в Австралию и я подумал «в студии меня не будет, тогда придется заняться этим в дороге». А поскольку мой лэптоп всегда со мной, то ремикс был готов уже в номере отеля.
Мне понравилось работать над этим, я не стремился сделать танцевальную вещь. Мне просто нравилась эта песня. Поэтому моей задачей было сохранить структуру трека и просто придать ему другое звучание, понимаешь? Сделать его потяжелее, не таким спокойным, но чтобы это осталось песней.

Как думаешь, ты еще будешь делать какие-нибудь ремиксы?

Лиам: Непременно. В смысле, это то, чем я точно займусь, ко мне приходило 3-4 просьбы помимо Оазиса, поэтому определенно займусь. Делать ремиксы я люблю.

Круто. На альбоме, в треке «Warriors dance» в конце звучат голоса. Что это и откуда?

Лиам: (смеется) Это ммм...Это я в Finsbury Park, Ghost Train. Я гулял по ярмарочной площади в Finsbury Park с диктофоном, пытаясь записать что-нибудь для альбома, какие-нибудь клевые звуки или что-нибудь в этом роде. Когда я прошел мимо «поезда призраков» (прим. автора — как я понял, речь идет об аттракционе), зазвучала эта сирена. Я подошел к парню и попросил включить ее еще раз. Он сказал «Не чувак. Тебе придется сесть на „поезд призраков“. Я подумал „А, к черту!“ и сел. А со мной был еще Лиам Галлахер. И вот мы оба садимся на эту тележку (смеется) и я начал записывать. Когда проехали мимо каких-то дверей, сирена зазвучала позади меня, а е*аные двери закрылись. И я все это записал, но на альбоме не использовал, хотя это и было смешно. В течении целой минуты мы с Лиамом катаемся по этому аттракциону, а вокруг вылезают всякие привидения и прочая фигня. И когда я вернулся, я опять обратился к этому чуваку „Ты не включил сирену! Где сирена?!“, а он в ответ» Ой да, вы же заплатили!" и включил ее...вот.

Сингловая версия «Warriors dance» будет отличаться от альбомной, как это было с «Omen»?

Лиам: Я пытался сделать измененную версию с другими ударными, но получилось не очень хорошо, поэтому я решил оставить оригинал, так как ничего путного не получилось, понимаешь? В начале мне казалось, что измененная версия звучит нормально, она имела существенные отличия. Но как только я послушал их (оригинал и измененную) друг за другом, то понял, что оригинал звучит намного круче. Так что мы оставили оригинал, зато сделали всякие ремиксы.

Как насчет «Dead ken» (в качестве би-сайда)?

Лиам: Да, я думаю, на следующем сингле будет один их этих треков, над которыми я работал.

Просто в Мюнхене ты сказал, что у тебя полно новых вещей, достойных альбома, но которые в альбом не вошли. Может ты бы все-таки согласился просто выложить все это в сеть.

Лиам: Непременно, да. Ничто из этого не выйдет на, вероятно, будущем альбоме. Это точно, поэтому, мы 100% сделаем это (выложим в сеть), обязательно. Ха-ха, ты же знаешь меня и мои обещания.
У меня там имеются очень клевые вещи. Будет коллаборация с другим вокалистом, также я пригласил Мартину [Topley-Bird], которая будет работать вместе с Tricky на вокалом Эллы Фиджеральд, семпл которого я позаимствовал. Она просто великолепна (прим.автора — как я понял, речь идет о Мартине). Она спела всего пару строк, но я бы не назвал это коллаборацией, так как вместе с ней пел другой вокалист, но все было круто именно с ее вокалом.

И как называется?

Лиам: Рабочее название — «The Day’s My Enemy».

А что насчет тех треков, которые ты не выпустил, когда был с XL. У них есть права на эти треки или все-таки ты можешь их выпустить?

Лиам: Если честно, не так и много осталось от тех времен, только «No souvenirs». Сейчас, я пытаюсь вспомнить, что же еще осталось. «We eat rhythm» вроде еще валяется. Вообще, если хорошенько порыться у меня в студии, наверняка найдется масса всячины, но ничего достойного/заслуживающего внимания, понимаешь? (прим. автора: самые страшные слова за все интервью!)
Сейчас, после написания альбома, появилось больше всякого материала, чем было до этого. Да, точно. Сейчас я просматриваю треки, которые закончены наполовину и те, которые действительно неплохие. Что самое странное, во многих не хватает какого-то одного элемента., понимаешь?

А как хранится всякий старый материал — ты его куда-то откладываешь или просто оставляешь где-то валяться?

Лиам: (смеется) Оставляю валяться. А одно время Кит был на взводе. Когда мы писали новый альбом, он постоянно подбегал ко мне со словами «Чувак, помнишь ты писал этот трек? Он просто ох*енный, я написал слова к нему!», а я «Неа, не помню!». А Кит в ответ «Да помнишь ты, ну этот ...» и пытался напеть бит или мелодию, не знаю, а в ответ все равно «Неа, не помню!». И я тратил примерно 2 часа, пытаясь среди тонны дерьмовых набросков найти то, о чем говорил Кит. Так вот после этого, я пытаюсь держать все более-менее в порядке.
Еще скажу, что у меня где-то 8 идей (треков), которые не вошли в альбом, но которые могут быть хорошими би-сайдами или лайв-треками.

Какие самые выделяющиеся моменты в вашей карьере? Вам как-никак уже почти 20 лет.

Лиам: Выделяющиеся моменты. Ну не знаю, ну вот это довольно хорошо (имеет ввиду тур по Европе), учитывая из каких проблем мы выбрались, как группа. Ну я думаю, ты понимаешь, что и весь период «BGAT» был, как бы сказать, довольно документальным. Все эти проблемы между мной и Китом, его соло проект и прочее дерьмо, навлекающее проблемы. Но хочу сказать, было очень здорово найти в себе силы, чтобы вновь подняться и преодолеть все это.
Ну еще конечно можно выделить такие концерты, как в Москве и особые выступления, которые были ранее, Бейрут. Ну и разумеется, первый концерт был просто потрясающим, «Лабиринт».
Также к выделющимся моментам можно отнести что-то личное, например долгое пребывание в студии с последующим нахождением подходящего вокала для трека. Например, когда я и Кит записывали «Firestarter», я чуть не офигел тогда, тем более мы оба и подумать раньше не могли, что Кит будет со мной в студии. И это был очень хороший момент (создание с Китом «Firestarter»).
Когда для нового альбома были готовы «TMTTH», «Warriors dance» и, пожалуй, «Thunder» , мы сразу почувствовали «Вот оно! Спустя 6 месяцев альбом начинается!» Ну или когда эти треки спустя примерно 7 месяцев выходят вместе, то сразу думаешь «Да, такое ощущение, что он уже массивный!» И от этого мы и отталкивались. Пока что это мой последний яркий момент.

Источник

Перевод theprodigy.ru

Тема на форуме>>

Тема на форуме >>